Британия, на выход! Кто остался, я не виноват... часть 6 "Десять негритят" британской политики
morozowvp
Кто не любит детективы Агаты Кристи!? Любят почти все. При этом, многим они кажутся откровенно выдуманными, сюжеты натянутыми. Вот, например, знаменитые ее «Десять негритят». Прекрасный детектив, но все привязано к детской песенке-считалке:
Десять негритят отправились обедать,
Один поперхнулся, их осталось девять.
Девять негритят, поев, клевали носом,
Один не смог проснуться, их осталось восемь.
Восемь негритят в Девон ушли потом,
Один не возвратился, остались всемером.
Семь негритят дрова рубили вместе,
Зарубил один себя — и осталось шесть их…
В соответствие с песенкой гибнут все, кто собрался на острове, все гости неизвестного хозяина, который мстит им за их преступления, убивая каждого в соответствии с детской считалкой. Ну, хорошо придумано, но разве так бывает в реальной жизни?
И только живя в Великобритании, наблюдая внимательно за жизнью, системой и менталитетом островитян, начинаешь понимать жизненность сюжетов Агаты Кристи, как и Шекспира, кстати. Многое в реальности происходит в соответствии со знаменитой считалкой.
Вот, еще недавно ряды политических «негритят»-консерваторов выглядели ровными и плотными. Но не прошло и недели, как ряды поредели, выбивая каждый день по одному «негритенку»-лидеру.
Де-факто нет уже премьера Кэмерона.
Де-факто и де-юре в списке претендентов уже нет Джорджа Осборна, который пару недель назад считался претендентом номер один.
Нет в претендентах и Бориса Джонсона, который неделю назад считался претендентом номер один…
Поредели ряды «негритят». Их осталось на сегодняшний день пять, и мы знаем, что в соответствии с британской политической считалкой к вечеру их останется четыре, а к концу недели - три, через неделю – два, а 9 сентября будет лишь один…
Система выборов лидера консерваторов в Великобритании работает следующим образом: сначала путем самовыдвижения определяется группа претендентов на пост лидера партии, - это уже произошло. Их пятеро.
Сегодня в парламентской фракции консервативной партии с 11.00 до 18.00 произойдет разбор полетов со всеми претендентами, а затем секретное голосование. В 19.00 будет объявлено имя «негритенка», которого «не станет», то есть он будет исключен из списка претендентов.
Затем будет два дня секретных встреч в закрытых клубах, на природе и в резиденциях, будут выпиты десятки, если не сотни, бутылок хорошего вина и уж точно пара десятков бутылок хорошего виски (Чичваркину надо обратить внимание: есть перспективы для винного бизнеса), будут розданы обещания на должности, созданы секретные временные союзы с целью определения порядка выбивания «негритят», и все это закончится утром в четверг, когда повторится сегодняшняя процедура, и «негритят» останется трое.
Дальше интенсивность переговоров, интриг и потребления спиртного взрастет неимоверно, и 12 июля произойдет неприятность еще с одним претендентом. И их останется двое.
Дальше все пойдет в разнос и перейдет в открытую войну, где победитель останется один, и он определится 9 сентября.
В общем,
«Пять негритят судейство учинили,
Засудили одного, осталось их четыре.
Четыре негритёнка пошли купаться в море,
Один попался на приманку, их осталось трое.
Трое негритят в зверинце оказались,
Одного схватил медведь, и вдвоём остались.
Двое негритят легли на солнцепёке,
Один сгорел — и вот один, несчастный, одинокий.»

Итак, в соответствии с законами жанра, разберем «негритят» по списку сегодняшнего дня и постараемся определить их судьбу и порядок выбывания. Сейчас самовыдвинулись пять претендентов:
1. Бывший министр обороны Великобритании Лиам Фокс, активный участник движения за выход из ЕС (я сам бывал на встречах с ним). Опытный политик, отличный оратор, впрочем, как и все британские политики. В отставку ушел в 2011 году в связи со скандалом вокруг включения его друга в состав официальных делегаций. В какой роли друг включался в состав делегаций, сказать я точно не могу, но догадываюсь.
Выдвинут и поддерживается группой друзей (но не обязательно теми, кто был включен в состав делегаций, просто разделяющими его позицию в жизни и политике, а также некоторые пристрастия).
Всего пока его поддерживают 8 членов парламента. Шансов у него нет. Он кандидат на вылет в первом туре, но наверняка сумеет «продать» голоса своих сторонников, рассчитывая получить пост и вернуться в правительство. За это он и бьется. За это он и записался в «негритата».
2. Министр труда и пенсий Стивен Крэбб, молодой (43 года) и перспективный политик, как говорится, «из народа», с рэгбийным прошлым и лицом (вице-капитан сборной Палаты общин Парламента по рэгби, бегает Лондонский марафон). За ним стоит группа молодых консерваторов, которые стремятся иметь свой голос в партии.
Серьезно его как претендента на пост лидера мало кто воспринимает. Но при определенном и очень сложном раскладе, шансы у него могут появиться. В выборах лидера участвует для раскрутки и дальнейших перспектив, но самое главное его оружие это те парламентарии, которые входят в его команду. Их голоса являются самой твердой и дорогой валютой. На определенном этапе, он может их передать продолжающим борьбу в обмен на достойный пост в будущем правительстве.
Стивена Крэбба поддерживает 21 член парламента.
2. Министр энергетики Андреа Лидсом была малоизвестна до референдума. В политику она пришла из бизнеса лишь в 2010 году, когда стала членом парламента. До этого она работала в банковских структурах (Барклайс банк), в хедж-фондах и инвестиционных компаниях.
Последнее место ее работы до перехода в политику и на госслужбу – инвестиционная компания Bandal, занимающаяся скупкой недвижимости для сдачи её в аренду. Компания принадлежит её мужу, и пресса пару лет назад выдвигала против Андреа Лидсом обвинения в использовании офшорных схем для оптимизации налогов компании. Использование офшорных схем в Британии не считается преступлением, но ложится черным пятном на политика.
На встрече с журналистами она, умело скрывая смущение, постаралась твердо заявить, что готова предоставить данные о своих личных финансах.
Лидсом стала популярной в ходе телевизионных дебатов перед референдумом. На этих дебатах она отличалась от других политиков собранностью, спокойствием, продуманностью доводов, уверенностью в правильности выбора и решения о выходе из ЕС. Именно телевидение сделало ее звездой кампании за выход из ЕС.
После референдума она согласилась на предложение Бориса Джонсона войти в его команду. За это Борис ей гарантировал место в правительстве. Он должен был подтвердить договоренности в соответствующем письме, которое должно было быть ей передано в течение дня. Письмо Борис написал, но не передал, - оба были на разных встречах. Письмо должен был передать член парламента Ник Болес, который входил в узкий круг команды Джонсона. Болес письмо не передал. По его версии, он приехал на место встречи, но Лидсом там не нашел.
Андреа Лидсом, не получив гарантийного письма, написала Борису о том, что она письмо не получила, поэтому считает себя свободной от договоренностей и выдвигает собственную кандидатуру на пост лидера партии и премьера. Следом за ней о своем выдвижении заявил Майкл Гоув, а Болес стал руководителем его предвыборного штаба. Паззл сложился, и все обвинили в предательстве именно Гоува.
После «предательства» Гоува, часть консерваторов, поддерживавших Бориса Джонсона бросились к Андреа и вошли в состав ее команды. Вчера о ее поддержке заявил и сам Борис Джонсон.
Андреа Лидсом поддерживают 25 членов парламента.
4. Министр юстиции Майкл Гоув, интеллектуал, правый консерватор, считает себя «человеком принципов», противник компромиссов по принципиальным вопросам. Гоува называют шотландским Стивеном Фраем (для тех, кто не знает, кто такой Стивен Фрай: актер, сыгравший роль Оскара Уайлда, на которого очень похож, начиная от блестящего ума и юмора, заканчивая гомосексуализмом и неустойчивостью психики; Фрай сыграл массу других великолепных ролей в кино, например, роль Дживса в «Дживс и Вустер», он ведет популярные телепередачи, автор книг, которые блещут юмором и талантом). В отличие от СФ, Гоув придерживается традиционной сексуальной ориентации, занимается сейчас исключительно политикой, но в молодости играл в кино и театре, причем, именно комические роли.
Гоув, хотя вырос и воспитывался как приемный сын в семье простого шотландского рыбака, является личным оксфордским другом британского премьера Дэвида Кэмерона, министра финансов Джорджа Осборна и бывшего мэра Лондона и лидера движение за выход из ЕС Бориса Джонсона. Во всяком случае, был их другом до референдума. Теперь отношения сильно обострились.
Главная его проблема состоит в том, что СМИ и большинство консерваторов считают, что Гоув предал сначала Кэмерона, а затем и Бориса Джонсона и своим предательством лишил одного возможности оставаться премьером, а другого им стать. В общем, Гоув изображается сейчас в британских СМИ как этакая помесь Дживса и серийного политического убийцы, этакого политического террориста смертника, управление запалом от пояса со взрывчаткой которого находится не у него самого, а у его жены, известного газетного колумниста Сары Вайн. Переубедить своих коллег по партии у Гоува пока не получается, но он старается.
Гоува обвиняют также в том, что о любит посплетничать за бутылкой вина. «Из него утекают секреты и сплетни, - говорит член парламента Бен Уолесс. – Британцы должны быть уверены, засыпая ночью, что их секреты и секреты их страны не просочатся на следующий день на страницы газет в колонке жены премьер-министра или не сольются владельцам газет самим премьером за бутылкой хорошего вина.» Некоторые члены парламента в лучших традициях британского парламентаризма даже призывают кастрировать Гоува.
Гоув называет себя «кандидатом с программой перемен», и он действительно предлагает наиболее продуманную и отвечающую нынешней ситуации и проблемам экономики и социальной жизни программу радикальных преобразований. И это тоже стало фактором раздражения для многих консерваторов.
Майкл Гоув, действительно, странный консерватор, этакий новый тип радикального правого консерватора. В кабинете Гоува, когда он был министром образования, на стене рядом с портретом Маргарет Тэтчер, который висел много лет до него, красовался портрет Владимира Ильича Ленина, который Майкл Гоув повесил собственноручно. «Майкл – маоист, - говорил про него Дэвид Кэмерон. – Он верит в созидательное разрушение!»
При этом, Майкл Гоув выступал против мирного соглашения по Ирландии и за интервенцию в Ираке, что сейчас очень непопулярно. Гоув имеет внешность непрезентабельную, «без харизмы», как он сам отмечает. Типичный интеллигент-дохляк, с большой головой, тонкой шеей и узкими плечами. Несмотря на это (или поэтому) он старается показать себя жестким политиком, способным, как отмечает с сарказмом главный рупор консерваторов «Таймс», быть «беспощадным, как Владимир Путин».
В настоящий момент Майкла Гоува поддерживают 25 членов парламента.
Кто станет вторым, то есть, кто станет соперником Терезы Мэй: Гоув или Лидсом - самая главная интрига на сегодняшний день.
5. Министр внутренних дел Тереза Мэй, железная леди, как я писал в прошлом материале, этакая помесь Маргарет Тэтчер и фрау Меркель.
Она способна усмирить консерваторов из разных лагерей, провести переговоры с ЕС и добиться приемлемого результата. Не лучшего, с точки зрения противников ЕС, но приемлемого. Главная ее проблема состоит в том, что она выступала за сохранение членства в ЕС, то есть принадлежит к проигравшей партии.
Она первой стартовала, и сделала это очень уверенно и профессионально, но далее попала под скрытую атаку других претендентов, которые начали потихоньку ее давить. Вспомнили, что у нее сахарный диабет, что ей приходится колоть инсулин четыре раза в день, что у нее нет детей… В общем есть минусы в личной и семейной жизни.
Она и сама сделала ошибку, заявив, отвечая на провокационный вопрос, что не может сейчас гарантировать, что работающие и проживающие сейчас мигранты из ЕС останутся в Великобритании после того как соглашение о разводе с ЕС будет подписано. Это вызвало волну критики и протестов, потому что ставит под удар полтора миллиона британцев пенсионеров, доживающих свой век в теплых средиземноморских странах, а также в сложное положение те компании и госструктуры, которые держатся и функционируют за счет мигрантов.
Тем не менее, она остается претендентом номер один и гарантировано проходит в следующий тур.
Ее выдвижение поддерживают 104 членов парламента от Консервативной партии.
Главная ее проблема – здоровье и привычка все контролировать и все решать самой, даже мелочи. Как говорит бывший премьер-министр Великобритании Гордон Браун, Тереза Мэй настаивает на том, что именно она должна принимать все решения: «Она не привыкла делегировать другим. Вы можете так работать на должности министра внутренних дел. Вы не можете так делать на посту премьер-министра. Честно говоря, я думаю, что это убьет ее.»
В общем, как в считалке Агаты Кристи:
«Последний негритёнок поглядел устало,
Он пошёл повесился, и никого не стало.»
Не накаркать бы…

Британия, на выход! ... часть 5 Итонские мальчики, пошли вон! Железные леди и умники, приготовились
morozowvp
Лев Толстой не любил Вильяма Шекспира. Он считал Шекспира пустоватым писателем, который описывает конфликты, вызванные примитивными желаниями и стремлениями, выдумывает интриги и накручивает нереальные эмоции, «полные шума и ярости».
Лев Толстой был неправ. Он не жил в Великобритании, иначе бы видел все, что описал Шекспир, в реальной жизни. Именно так: с предательством, коварством, убийствами политическими и натуральными, с «мелкими» для Толстого желаниями и эмоциями, которые зашкаливают и переходят в неконтролируемую ярость, прикрытую «лоскутами» политкорректности от Пола Смита или Бриони.
То, что сейчас происходит в британской политике не имеет аналогов в истории. Если бы Шекспир был жив, он днями и ночами бы сейчас просто записывал то, что происходит в Лондоне и вокруг, а посыльный мальчик каждый бы день бегал в театр, где актеры играли бы пьесу, прибавляя каждый день по новому акту. И никто ни на сцене, ни в зале не знал бы, что произойдет в следующей сцене, и чем все закончится.
«Бога ради! Мужик, уйди в отставку!»
Русским и тем, кто воспитан на русской и советской культуре, в том числе и политической, трудно понять эмоции, логику мыслей и действий британских политиков. Ну, можно ли представить, чтобы Путин или Медведев затеял референдум о членстве России в каком-нибудь международном сообществе, только для того, чтобы отбить голоса у протестной партии? Чтобы он постоянно заявлял, что его карьера и будущее от этого референдума не зависят, а проиграв, ушел в отставку? У нас такого быть не может…
Правда у нас, в СССР, тоже был референдум за сохранение СССР, и народ в подавляющем большинстве проголосовал за сохранение Союза. А потом трое собрались в Доме отдыха в лесу поближе к границе и подписали документ, который Союз разваливал. И Президент СССР, того самого Союза, за сохранение которого проголосовал народ и который эти трое решили развалить, сам ушел в отставку… Почувствуйте, как говорится, разницу…
Ну, вернемся к сегодняшнему дню, к «России сегодня» и «Британии сегодня». Итак, Путин бы не стал увольняться по итогам какого-то референдума, бросая страну и партию в хаос и междоусобную войну элит. А Медведев об этом и не подумал бы… Кэмерон это сделал (о причинах я писал в прошлых частях это серии).
Однако, можно ли представить, чтобы в России лидер страны ушел в отставку из-за собственного просчета, а главная оппозиционная партия, вместо того, чтобы хвататься за выпадавшую из рук правящей партии власть вдруг затеяла свару в своей же партии, требуя отставки своего лидера? Ну, уж точно нет! Наши бы срочно собрались стаей и набросились на Кремль, деля голоса избирателей, портфели министров и финансовые потоки...*
Но именно это произошло с лейбористами. Политическая элита лейбористской партии – члены британского парламента – набросились на лидера партии Джереми Корбина, обвиняя его в слабой поддержке кампании за сохранения членства в ЕС и потребовали его отставки. И это при том, что большинство рабочего класса, опоры лейбористов, проголосовало именно за выход из ЕС!
80% членов парламента от лейбористов, в том числе заместитель лидера, начали переворот в партии, обрекая ее на хаос, склоки перед всем народом и миром, лишая ее возможности попытаться взять власть в тот момент, когда правящая консервативная партия оказалась в кризисе и без лидера.
В чем тут дело? Почему такое «тупое» бешенство против лидера? Дело в том, что те, кто затеял переворот, принадлежат именно к той партийной элите, о которой я писал в предыдущих частях. Они нигде и никогда толком не работали. Многие из них вышли из семей богатых, пришли в политику во времена Тони Блэра, в так называемые, времена «блэризма», когда партия лейбористов стала мало отличаться от консерваторов. Главными в политике стали не своя позиция, не интересы своего класса или социальных групп, не национальные интересы и национальная политика, а отстаивание политических решений, которые принимались в Лондонском Сити, Вашингтоне и Брюсселе. Тогда, при Блэре, на передние рубежи политики вышли те, кто мог хорошо преподносить чужие идеи, «продавать» их простому народу и обеспечивать их исполнение. Именно они, умевшие говорить красиво, смотреть убежденно и преданно, улыбаться широко, приносили голоса избирателей, деньги глобализаторов - корпораций, но именно они втянули Великобританию в войны на Ближнем Востоке, подставили ее под удар двух экономических и финансовых кризисов и привели лейбористов к поражению и потере власти в 2010 году. Именно они привели к тому, что профсоюзы и большинство трудящихся, то есть тех, кто сам зарабатывает, производя продукцию и услуги, в том числе создавая и развивая компании реальной экономики, в 2015 году потребовали смену лидеров партии.
И эта волна протеста в прошлом году, после очередного поражения блэристов-лейбористов на выборах, вынесла Джереми Корбина, с его «старыми» левыми, близкими к коммунистическим, взглядами и рабочим происхождением на вершину партийной власти. Но он не смог убрать тех, кто правил партией несколько десятилетий до этого. Он их потеснил. Теперь наступило время ответного удара: референдум дал блэристам повод наброситься на Корбина и сожрать его живьем.
Однако, если такие наезды проходят с теми же блэристами и профессиональными политиками-пропагандистами, то с Корбином такой наезд не прошел. Сказалась пролетарская закалка. Корбин уперся и уходить под давлением членов парламента отказался. А за ним, поддерживая его, встали профсоюзы и большинство низовых членов партии.
Сместить Корбина участники переворота могут, выдвинув нового единого кандидата в лидеры партии, блокировав работу лейбористкой партии в парламенте и назначив партийные выборы. Однако, Корбин уже заявил, что будет участвовать в этих выборах, и у него много шансов победить вновь. Что это будет означать для заговорщиков? Конец лейбористской партии в том виде, в котором она существует сейчас? Или им придется уйти с насиженных парламентских мест в политическое небытие. А это не прельщает.
И вот начались подковерные и надковерные интриги, достойные Шекспира, открытый наезд на Корбина в большинстве британских СМИ, крики тележурналистов: «Когда вы уйдете, чтобы сохранить партию?!» «Что, вы хотите раскола! Уйдите!» Ну, и апофеоз всего этого: в четверг, все еще числящийся лидером консерваторов и премьером Дэвид Кэмерон прибыл в британский парламент, чтобы ответить на вопросы парламентариев о будущем страны. Отвечая на один из вопросов Корбина, который как лидер выступал от имени лейбористов-парламентариев, Кэмерон заорал: «Ради Бога! Мужик, уйди в отставку!»
Вы можете себе представить в России, например, Медведева, провалившего крупный политический проект и подавшего в связи с этим в отставку, который орет на лидера оппозиции, требуя в отставку уйти и его также?! Наш Медведев спрячется на даче и никуда, кроме дачи Путина, не поедет. Да, и к Путину он поедет лишь за тем, чтобы попросить себе гарантии неприкосновенности и пенсию с высшими государственными льготами. С другой стороны, попробуй он покричи на оппозицию. Наша оппозиция сожрет любого, кто окажется на пути в Белый дом, а тем более Корпус №1 Московского Кремля, если место там освободится, а на дороге окажется орущий от злости проигравший бывший…
Предательство друзей дело самих друзей
В первые же два дня после референдума ситуация с претендентами на пост премьера и лидера консерваторов, казалось, прояснилась. Было понятно, что лидер кампании за выход из ЕС Борис Джонсон (про него прочитать можно в моих прежних материалах, например, в «Британских записках…» https://valerymorozov.com/%d0%b8%d1%85-%d0%bd%d1%80%d0%b0%d0%b2%d1%8b/2292 ) будет главным претендентом. За его спиной стояла хлипкая, но интеллектуальная и большеголовая фигура Майкла Гоува, бывшего министра образования, а ныне министра юстиции (отвечает за судебную систему, тюрьмы и другие элементы системы наказаний, которые он, кстати, активно реформирует). Майкл Гоув был самым главным союзником Бориса Джонсона, второй фигурой кампании за выход из ЕС, мозгами этой кампании.
Оба, кстати, личные друзья Дэвида Кэмерона со времен учебы в Оксфорде. При этом, обида у Дэвида Кэмерона и консерваторов, поддержавших ЕС, накопилась больше к Борису Джонсону, как заводиле и самому громкому из противников ЕС. В общем, тут у нас получилась дружеская комедия, которая бурно переросла в шекспировскую трагедию.
На борьбу с Борисом возненавидевшие его консерваторы выдвинули министра внутренних дел Терезу Мэй, новую «железную леди» Великобритании, по своему характеру, манерам, привычкам и виду представляющую помесь Маргарет Тэтчер и Ангелу Меркель. Тереза Мэй реально может железной рукой зажать нашкодивших, прекратить шатания, провести переговоры с ЕС, выторговывая приемлемые для Британии условия, о чем она немедленно заявила в своей первой речи в качестве кандидата на пост лидера партии и премьера.
Итак, по мысли британского истеблишмента, железная леди, должна прийти на смену «итонскому и оксфордского мальчику» Дэвиду Кэмерону и не допустить к власти второго «итонского и оксфордского мальчика» Бориса Джонсона (Итон – самая престижная школа в Великобритании, о не я напишу потом).
Однако, шансов у нее было не так много. Борис Джонсон, с его харизмой и умением зажигать и притягивать к себе людей, и Майкл Гоув, с его реформаторскими идеями и мозгами, были серьезной проблемой для руководства партии консерваторов, которые позицию свою определили просто: «Кто угодно, но не Борис».
Дальше все начало раскручиваться так, что Шекспиру только снилось, а Льву Толстому даже во сне привидеться не могло.
В четверг Борис Джонсон должен был выступить перед сторонниками и журналистами и объявить о своем вступлении в борьбу за пост лидера партии и премьера. Однако, в ночь на четверг эсмска, посланная с телефона Сары Вайн, жены Майкла Гоува, попала каким-то образом не только нужному адресату, кому предназначалась и была послана, но и совершенно стороннему человеку (или не стороннему, но тому, кому официально совсем не предназначалась). А в эсмске говорилось о том, что Борис Джонсон не надежен и не может быть лидером партии и премьером.
Эсмска стала гулять по ночному политическому Лондону, вызывая непонимание и озабоченность. Далее – более. За несколько часов до выступления Джонсона, ранним утром (вроде бы в 6.30 утра) Майкл Гоув заявил, что намерен сам выдвинуться на пост лидера. Еще через час журналисты, которые уже мало на что отвлекались, гоняясь по Лондону в поисках новостей, узнали, что спичрайтер предстоящего выступления Джонсона тоже покинул его команду и присоединился к Майклу Гоуву. Одновременно, стало известно, что Джонсон получил информацию о «предательстве» своего ближайшего соратника не от него самого, а из сообщений СМИ и от постоянно названивавших ему сторонников.
Тем не менее, народ, включая членов парламента и журналистов, который набился в зал, где должен был выступить с заявлением Борис Джонсон, был уверен, что Джонсон не просто включится в борьбу, но и развенчает предателей. Борис выступил. Сказал зажигательную речь, как обычно, в своей яркой манере, а потом, в завершении речи заявил, что «взвесив все и обдумав сложившиеся обстоятельства, в том числе ситуацию в парламенте», он понял, что не может быть тем человеком, который будет премьер-министром. Ошарашив всех, Борис поднял стоявший на кафедре стакан и выпил его… без тоста. И покинул зал.
Это был политический шок! Британские политики и СМИ не просто жалели Бориса Джонсона, но и откровенно называли «постыдным предательством» поступок Майкла Гоува.
Но, как мы знаем (некоторые мои друзья и читатели, правда к этим «мы» не относятся, к сожалению) не все является тем, чем выглядит. В пятницу уже пошла утечка из верхов консерваторов, которая проясняла (или прикрывала) реальные причины конфликта между Джонсоном и Гоувом. Сообщалось, в частности, что Борис Джонсон пытался инициировать соглашение между ним и Терезой Мэй о том, что он снимет свою кандидатуру или поведет дело таким образом, что премьером станет Мэй. Но с условием, что она останется в кресле до 2020 года, а потом уйдет, оставив кресло премьера Джонсону.
Более того, должна была состояться встреча Джонсона и Мэй, где по законам английских аристократических клубов (а встреча должна была состояться именно в одном из таких клубов) участники должны были без записей и следов (что является непременным и основополагающим правилом таких клубов) договориться о порядке премьерства. То, о чем договариваются в клубе, нарушено быть не может. Иначе исключат из клуба, а это похуже отставки с поста премьера!
Джонсон прибыл в клуб на встречу. Тереза Мэй на встречу не приехала. Но состоялась другая встреча, и не с Джонсоном, и не с Мэй, а с Майклом Гоувом. Кто с ним встречался пока неизвестно, но утечка о переговорах за его спиной состоялась. Кто кого предал, запуталось окончательно!
(Продолжение следует)

* Хотя вот тоже был случай. Зашаталась власть, вышел народ на улицы Москвы, хотел пойти к Кремлю, но поговорил кто-то с кем-то (сейчас об этом подробно не буду, хотя тоже писал уже), и увели народ подальше, на остров, на Болотную. Там пар и выпустили, поставив на сцену выпускать пар «борцов с коррупцией в Кремле», хотя в реальности они по профессии «выпускатели пара»…

Британия, на выход! ... часть 4 О ненависти, честном офицере КГБ и добрых парнях Билле и Дейве
morozowvp
Был у меня институтский товарищ. Серега Б. Учились мы на одном курсе Института стран Азии и Африки при МГУ. Отец у него был из военных. Воспитывали его по-советски, правильно. Он занимался дзюдо, пил в студенческих компаниях с однокурсниками, не часто, любил Хемингуэя и посмеяться. В общем, взгляды имел положительные и правильные. Он умер в прошлом году, и я решил, что могу рассказать часть его истории, потому что она оказалась связанной странным образом с Brexit.
Пригласили нас с ним на службу в КГБ в кадровом отделе института раздельно, но почти одновременно. Моя мама мне чекистское будущее перекрыла (прочитать эту историю можно здесь https://valerymorozov.com/memoirs/2295 ), а Серега, конечно, в КГБ пошел.
Карьера у него складывалась очень успешно. Официально он был Ответственным секретарем молодежного бюро по туризму «Спутник», ездил по миру и принимал молодежь со всех стран мира в СССР. В середине 80-х он иногда приезжал в Дели, где я работал в Информцентре Посольства СССР (по линии Агентства печати «Новости»), приглашал меня в свой номер в гостинице «Акбар», где мы и присоединившиеся к нам другие оказавшиеся в те дни в Дели сокурсники праздновали встречи. К этому времени он был уже майором и твердо и спокойно смотрел в будущее.
А потом вдруг карьера у него затормозилась, а потом и вообще прервалась. Из КГБ он ушел. Работал в частных охранных фирмах, получая копейки. В середине 90-х он пришел ко мне и попросился на работу на любую должность. Я работал тогда генеральным директором в американской корпорации «Йорк Интернэшнл», и я его, конечно, взял - в отдел, который курировал региональные подразделения компании.
Вот тогда-то он и рассказал мне о том, как сломалась его карьера.
Работа в «Спутнике» была, конечно, приятной, но и ответственной. Причем, ответственность была отложенной. Занимался Сергей, кроме всего прочего, отбором перспективных, толковых и прогрессивных молодых людей из разных стран для вербовки. С молодежью встречались и на зарубежных слетах и конгрессах, и в советских молодежных лагерях и на форумах. Именно Сергей подписывал характеристики на иностранных участников, определяя их будущее. Подходил он к этому серьезно, как тогда подходил почти что ко всему.
Кандидатуры некоторых он отвергал. Кто-то был бестолковым, пил до сыта, не соображая, морально разлагался при всех, не особенно скрывая, что Сергей не любил. Догнали и разрушили его карьеру именно эти отказы, потому что мир менялся: то, что Сергею казалось неприемлемым, вдруг становилось милой слабостью, переходящей со временем в достоинство, и даже помогало в карьере. Часть его отказников поднялись до высших уровней мировой политики. И тогда начальство подняло старые дела, а там характеристики, подписанные Сергеем. Вот и все…
Среди этих отказников был, например, Билл Клинтон. Как образно выразился Сергей, если бы он, «когда блевал с Биллом Клинтоном в один унитаз, знал, что тот будет президентом США, то карьера сложилась бы совсем по-другому…».
«Плохо я понимал американцев и англичан, - как-то сказал он мне. – Не вышло из меня предсказателя их судеб».
Когда я читал в британской прессе, о том что добрый парень Дейв любил покутить и так далее, то я мало на это обращал внимание. Ну, там свой детородный орган в пасть мертвой свиньи засунул, но так это он в качестве обряда, чтобы в элитный студенческий клуб вступить сделал, а не ради удовольствия. Но потом вдруг прочитал сначала заявление Кэмерона, что его КГБ пыталось завербовать, когда он «шалил» в молодежном лагере в Крыму, но он, разумеется, твердо отказался. А потом я вдруг прочитал в интернете «слив» о том, что это были за шалости, и понял, что «вербануть», по тем временам, его могли запросто. А потом уже в российской прессе прочитал заявление ФСБ о том, что «вербовать Дэвида Кэмерона советские спецслужба не пытались», и тут я вспомнил Серегу и подумал: «Я даже знаю, кто подписал отказ».
В общем, не копаясь в деталях и мелочах, типа: а чего это ФСБ вдруг заявлять начало, что Кэмерона никто не пытался вербовать? ну, молчало бы, как молчит обычно… , - можно сказать, что такие парни, как Клинтон и Кэмерон, погубили карьеру Сергея Б., хорошего советского парня, чекиста и коммуниста, который верил в победу добра. Во всяком случае, верил довольно долго, пока не понял, что мир устроен не совсем правильно.
И все-таки, я теперь думаю, что Сергей в чем-то был прав. И Клинтону его привычки молодости обошлись дорого, и, думаю, что еще и жене его обойдутся. И «добрый парень Дейв», который, казалось, стремительно и гладко летел по высшей траектории судьбы политика, вдруг резко пошел в пике, теряя все, что было им накоплено.
Дэвид Кэмерон затеял игру, которая нужна была только ему и группе близких к нему консерваторов (см. первую часть этой серии), поставил на кон будущее сотен миллионов людей не только в Великобритании, но и во всей Европе, и проиграл с треском.
И объявил о своей отставке. Не пытался смягчить удар для страны и Европы, не пытался остановить кризис, который охватил и его партию, и лейбористов, все британское общество и ЕС. Просто ушел в отставку, заявив, что разгребать все придется новому лидеру консерваторов и премьеру Великобритании. Большей ошибки, большего вреда для своей партии и своей страны он сделать не мог.

Как-будто кто-то, раздраженный, его выгнал, или он сам будто школьник обиделся: плохие вы, уйду от вас!
В наше время политики получаются до предела упрощенные. Мы создаем искусственный интеллект и одновременно политиков, который будто созданы специально, чтобы их было легко заменить этим самым искусственным интеллектом. Они похожи и подбираются под общепроходимые стандарты. Улыбаются почти всегда и одинаково, будто в них включается сигнал «Улыбка широкая». А если не улыбаются, то принимают вид «Предельная задумчивость». Посмотрите на Билла Клинтона. Из десяти картинок он на одиннадцати будет улыбаться одной и той же улыбкой, и только на одной (похороны Мухаммеда Али) будет предельно печален и задумчив. Кэмерон, в отличие от американца, хочет казаться серьезным и умным, поэтому картинки разделятся поровну: «Задумчив до предела», «Рад до фанатизма».
Современные политики больше похожи на торговцев или пропагандистов. Одни все время пытаются свой товар пропихнуть, другие пропагандируют чужие идеи и расхваливают чужие и свои поступки и оправдывают чужие и свои ошибки. Когда читаешь статьи и выступления политиков века XIX или начала и середины ХХ века, то видишь и мысли (плохие и хорошие, но свои), и анализ своих и чужих действий. Сейчас в основном ярлыки и оценки. Мир делится на своих и чужих. Свои абсолютно хорошие. Чужие – абсолютно плохие.
И это разделение, упрощение отношений и оценок, это отсутствие понимания и стремления понять других создало нынешний черно-белый мир, полный ненависти, насилия и нетерпимости.
Посмотрите на западных либералов. Они дошли до предела либерализма, до того, что любая попытка поставить под сомнения либеральные ценности воспринимается как преступление и беспощадно пресекается. Либерал более жесток, чем консерватор. Все перемешалось. Левые консерваторы в Великобритании более близки к идеям социализма, чем правые лейбористы. А левые лейбористы готовы биться за предельно правые идеалы.
И все замешано на нетерпимости и ненависти. Этого никто не признает. Каждый обвиняет в ненависти другого. Но обвиняет с ненавистью.
Последние десятилетия западные либеральные демократия стали бомбить другие страны с легкостью, на которую раньше были способны только фашисты. Легче всех переходят на язык бомбежек сейчас только демократии и ИГИЛ. Одни за либеральные и демократические ценности. Другие в стремление уничтожить этот мир и перейти в Рай. Одни за Рай политический, другие за Рай религиозный. И если кто-то пытается помешать этой легкости бития, то его сразу же ненавидят и обвиняют.
Обама, конечно, не идеал политика и президента. Ему бы, скорее, пастором быть. Но он хотя бы попытался усложнить процесс использования бомбежек и десантов. И сколько на него за это свалилось обвинений и в слабости, и в неспособности, и в предательстве!
В Европе и США в последние годы происходит небывалая раскрутка ненависти. Она как тень следует или присутствует во многих политических сюжетах в телевизионных программах, статьях, выступлениях на конференциях и митингах. Еще три-четыре года назад можно было увидеть критическое выступление или телепередачу, в которых критика оппонента не была замешана на ненависти к нему. Иногда критиковали с юмором или без, жестко или слабо, иногда с некоторым сочувствием или неприязнью, которую тогда нужно было скрывать, чтобы сохранить звание культурного человека. Но практически никогда не критиковались люди, нации или страны с открытой ненавистью. Последние три года это происходит практически ежечасно.
Особо британские СМИ и политики ненавидят, конечно, Путина, Россию, русских (сейчас особенно спортсменов и фанатов), ИГИЛ, исламских экстремистов, Асада и Сирию, Иран, Ливию, Северную Корею… За ними, снижая градус ненависти, идут противники сексуальных меньшинств, женоненавистники, то есть те, кто не признает равенства во всем и всех прав женщин на всё, затем идут Талибан, Ирак, недавно сюда добавили Китай, который пытается заявить о своих правах в Китайском море, подбирается в эту группу и Турция (хотя с Турцией приходится быть осторожными: она все-таки еще беженцев содержит и иногда ее взрывают) …
Я не хочу здесь анализировать, кто достоин критики и за что. Вопрос не в этом. И не в них проблема. Проблема в том, что Британию и Европу захлестывает волна ненависти. И эта ненависть прорывается постоянно, и бьет эта ненависть по тем, по кому сами СМИ и политики бить как бы и не хотели.
Ненависть в стране нависает как штормовая туча. И этот шторм контролировать никто не может. Где он разразится? На какого прольется потоком? Неизвестно. Во всяком случае, было неизвестно до последнего времени. Теперь известно: под шторм ненависти попали эмигранты, ЕС и добрый парень Дейв с лидером лейбористов Джереми Корбиным…
Британские и европейские СМИ пишут, а политики говорят с одинаковым накалом: ненависти - о Путине и России, а сочувствия - о Майдане и Украине. А британцы, чувствуя этот накал, который их уже давно раздражает, накапливают раздражение и против России, и против Украины. Многие из них искренне не любят Путина (хотя при этом испытывают интерес и сомнения в достоверности того, что им рассказывают) и благосклонно говорят о желании украинцев построить в стране демократию. Но попробуйте обсудить с британцами вариант открытия границ для украинских мигрантов! Все сочувствие моментально исчезнет…
А вы говорите: референдум…

Британия, на выход! ... часть 3 Политическая бездна ЕС или Что объединило Трампа и Brexit
morozowvp
«Семнадцать лет назад, когда я, выступая здесь, сказал, что постараюсь возглавить движение за выход Великобритании из ЕС, вы все смеялись. Теперь вы не смеетесь, не так ли?!» - заявил сегодня Найджел Фарадж, лидер партии независимости Соединенного Королевства, выступая на сессии Европарламента. И никто не смеялся. За семнадцать лет Европарламент прошел путь от смеха до шока, и путь этот незакончен. Куда он приведет Европу?
Все экономические «овраги» с их социальными последствиями не представляли для Дэвида Кэмерона и его планов по проведению референдума угрозы сравнимой с угрозой, которая оказалась спрятанной в политической системах Великобритании и ЕС. Это был не овраг, а пропасть, бездна.
Из бездны повеяло уже в самом начале дискуссий, когда опросы все еще твердо предрекали победу сторонникам ЕС. Уже тогда время от времени Кэмерона спрашивали: «Уйдете ли вы в отставку, если народ проголосует за выход из ЕС». И Кэмерон твердо отвечал: «Нет. Потому что в предвыборной платформе консервативной партии было обещание провести референдум, и я это обещание выполнил. Мы не обещали никакого определенного результата. Мы обещали провести референдум и определиться раз и навсегда! И мы проведем референдум, который обещали избирателям.»
И было видно, что Кэмерон уверен, что вопрос о его отставки стоять не будет, потому что большинство проголосует за ЕС, за что он выступал лично, возглавив кампанию за сохранение членства в ЕС.
Однако постепенно разрыв между сторонниками ЕС и евроскептиками сокращался. Чаша общественного мнения стала склоняться в пользу евроскептиков. Нашлись члены правительства, а также видные консерваторы и лейбористы, которые открыто и энергично поддержали и возглавили кампанию за выход. И тут реально замаячила политическая бездна. Начался мелкая паника, которая характерна для людей, не привыкших сталкиваться с непривычными или неожиданными проблемами. Правительство и сторонники ЕС начали кампанию запугивания: Если выйдем из ЕС все будет плохо! Мы все потеряем! Британия окажется в убытках! Люди останутся без работы! Без медицины…
Британцы сначала испугались и призадумались, но потом пошло раздражение: что же у нас действительно так все плохо? Нам же все время до референдума говорили, что у нас лучше всех в Европе, куда же тогда это все делось? Или нас обманывали? Или нас запугивают и считают за дураков?! И кампания запугивания дала обратный эффект.
А тут еще к запугиванию британцев присоединился Обама, который приехал в Лондон и заявил, что если Британия выйдет из ЕС, то окажется вне переговоров о новых торговых соглашениях с США, а «займет место в конце очереди», и первыми в очереди будут страны ЕС. Ничего более раздражительного для британцев придумать было нельзя! Как воевать в Ираке, Ливии или Сирии, или долбить Россию, так Британия должна быть первым союзником, впереди всех, впереди любой очереди. А как торговать, то последней?! – возмутились британцы, и процент поддерживающих выход из ЕС прибавил три пункта за один день.
Надо, чтобы Меркель еще приехала и поугрожала британцам, тогда мы точно победим, - говорили, хихикая, евроскептики. Те, кто поддерживал ЕС, были особенно злы на Обаму. «Надо, чтобы Путин выступил в поддержку выхода из ЕС, тогда бы мы вернули позиции, - говорили они. – Жаль, что Путин не такой дурак!»
Далее для Кэмерона начал раскручиваться фильм ужасов. Ситуация и события вышли из под контроля и стали диктоваться какой-то непонятной для него высшей волей. Лидеры ЕС обратились к Кэмерону с предложением поддержать его и поучаствовать в кампании. Немцы и поляки не понимали, что давить на британцев опасно, особенно с бюргерской прямотой и польской заносчивостью. Французы тоже не могли поддержать Кэмерона. Французов британцы не любят больше немцев, тут все замешано на конфликтах с XIII века, которые, как многим британцам кажется, еще не разрешены до конца и сейчас. «Bloody Hell, - возмущался один видный член палаты лордов на дискуссии в Королевском институте объединённых служб по исследованиям обороны и безопасности (RUSI), где состоят членами и участвуют в обсуждениях бывшие руководители силовых ведомств, спецслужб, политологи и журналисты, занимающиеся проблемами безопасности, обороны и кризисных ситуаций, - Ну, не Путина же в самом деле просить по дипломатическим каналам выступить в поддержку выхода Британии из ЕС?!»
Оказалось, что все зарубежные выступления в поддержку членства Британии в ЕС или за ее выход оказались контрпродуктивными, что называется “Welcome to Britain!”
Именно поэтому попытки убедить Кэмерона подключить во всю мощь пропагандистские и информационные машины ЕС, Германии, Франции и других стран не имели успеха. Кэмерон был вынужден отказать, потому что понимал, что это все будет еще более контрпродуктивно. Оппозиция получит доказательства вмешательства ЕС во внутренние дела Британии, и скандала не избежать.
Кэмерон все-таки согласился на помощь со стороны руководителей ЕС, но с ограничениями. Они должны были сделать заявления, что а) для Британии все будет плохо, если она проголосует за выход; б) обратно ее и британцев никто не пустит. Что и было сделано. Однако, раздраженные кампанией запугивания, британцы на эти заявления не реагировали или реагировали, раздражаясь еще более против правительства и ЕС.
Кэмерон уговаривал лидеров ЕС расслабиться и не дергаться: он был до последнего момента уверен в своей победе. Кто-то хорошо оплатил последние опросы, которые радовали и успокаивали Кэмерона, но, по устоявшейся британской традиции (или законам местного бизнеса, - тут надо разбираться), не имели отношения к реальности.
Когда он проиграл, и стали известных результаты референдума, лидеров ЕС охватила такая злоба, что они не смогли сдержаться. В первые часы лидеры ЕС выглядели так, будто они мешали пиво с водкой, или по ним русские танки всю ночь катались.
СМИ готовились совершенно к другому результату и в утренние часы не знали, что делать: заготовки оказались ненужными. Политики говорить или отказывались или раздраженно брякали то, что в нормальной ситуации никогда бы не сказали.
- Виноват лично Кэмерон!- несколько раз звучало в утренних интервью «Евроньюз».
Что политики говорили Кэмерону ночью в частных телефонных беседах, пока неизвестно, но думаю высказались они так резко, что он понял, что дел больше с ним они иметь не хотят. И он не знал, что надо теперь делать. И никто не знал, что надо теперь делать. И оказалось, что вся политическая элита не знает, что теперь делать, потому что никто не привык думать. Привыкли, что решения продумывает и принимает кто-то другой, а британские политики обслуживают и исполняют эти решения, обеспечивая политическую и информационную поддержку.
А теперь решение принял кто-то неизвестный (ну, не народ же сам додумался?!), никого не предупредив, и к решению этому никто не готов. И тут Лондон заглянул в реальную «политическую бездну» и удивился, почему он до сих пор эту бездну не видел?
Из бездны на Лондон смотрел лик Дональда Трампа.
Трамп и Brexit – братья навек!
Собственно говоря, в политическую бездну заглянула не только Великобритания, но и ЕС, и США. Правда, в отличие от Европы, США пытаются из этой бездны найти выход самостоятельно, без всяких референдумов, или, точнее, пытаются найти того, кто из этой бездны вытащит. Тут я говорю о Дональде Трампе. Подробно о нем писать здесь не буду. Это отдельная, - и очень интересная, - тема, но сразу скажу, что проблемы и в США, и в Великобритании, и в ЕС одни и те же, хотя стоят по-разному.
Главная проблема политической системы - бесконтрольность, непрофессионализм и оторванность от жизни политиков и высшего слоя государственных служащих, которые превратились не столько в сословие, сколько в отдельный класс.
В Великобритании, странах ЕС и США уже долгие годы в политику, в том числе в парламенты и другие выборные органы, приходят в большинстве своем люди, которые никогда нигде не работали. Кроме, конечно, этих выборных органов или политических партий, которых они в этих органах представляют. Эти партийные чиновники-депутаты и разные другие «члены» сначала учились в школах и университетах, потом устраивались всякими помощниками, секретарями, советниками в команды действующих политиков, росли и перемещались из команды в команду, постепенно обрастая связями и становясь влиятельными в определенных кругах. Потом они замещали своих бывших начальников и превращались в настоящих «политиков» или членов правительств.
Они не знают, как организовывать производство, компанию, организацию, как поддерживать их и развивать, как бороться с конкурентами и коррупцией, как защищать свою долю на рынке, как жить на прожиточный минимум, как зарабатывать.
Они не могут ничего создать нового, ничего придумать и изобрести.
Они умеют лишь слушать указания и выполнять их. Они умеют поставить (транслировать) задачу своим помощникам – клонам, только более молодыми, чем они сами, и выбрать из трех вариантов решений, которые разработаны помощниками, один, наиболее для них самих выгодный. Если им не дать ни одного варианта, они зависнут и никакого решения никогда не примут.
И этот класс правит Великобританией. Более того, этот же класс правит и США. И ЕС тоже.
В ЕС все сложилось гораздо хуже, потому что ЕС – надстройка над национальными надстройками. Это паразит паразитов, высшая форма политического паразитирования. И дело не только в том, что десять тысяч (!) сотрудников ЕС имеют оклад выше оклада Кэмерона, британского премьер министра, а в том, что по своему уровню интеллекта и профессионализма они не могут руководить таким сложным организмом как ЕС. Создать проблемы они могут, но решить… только случайно и за большие деньги.
В качестве примера могу предложить Украину и кризис вокруг нее (я сейчас активно занимаюсь этими вопросами). В ЕС Украиной занимаются многие политики. В структурах ЕС сидят 185 советников, которые советуют европейским политикам именно и только по украинскому вопросу. Они получают огромные (особенно для украинцев) деньги. На оклад одного советника живут от полусотни украинцев. И, как заявил в частной беседе один из высших руководителей ЕС, эти советники «ничего не делают. Только перекладывают бумажки. Ничего они придумать не могут. Никто не знает, что делать!»
И именно ЕС принимает решения, которые должны исполняться национальными экономиками, бизнесами, чиновниками, обществами, гражданами. Решения ЕС не подвергаются сомнениям и не могут быть отменены, потому что анализировать и отменять их некому. За национальными паразитирующими классами политического чиновничества оставлены функции только обслуживания и исполнения. Другого они лишены не потому, что нет соответствующих прав, а потому что нет способностей и функций их организмов и мозгов.
Естественно, в Великобритании есть люди не только способные рождать новые идеи, глубоко анализировать ситуации и процессы, находить выходы и решения, в том числе нестандартные. Более того, этих людей достаточно много. Беда в том, что нынешней системе они не нужны. На них нет спроса, потому что нет спроса на идеи, на новые решения. Творческие люди не нужны политической системе Великобритании, которая получает решения из Брюсселя и Вашингтона и только выполняет их, а оценка этому выполнению ставится в Брюсселе и Вашингтоне в зависимости от энергичности исполнения и порожденному этим исполнением шума.
Такая система не жизнеспособна. В США волна протеста вынесла вперед на своем гребне Дональда Трампа. В Великобритании эту волну породил референдум.
Вопрос сейчас в том, что эта волна вынесет и что разрушит. К сожалению, «добрый парень Дейв» и здесь умудрился выбрать худший для страны вариант.
Но об этом в следующей части материала…
(Продолжение следует)

Британия, на выход! Кто остался, я не виноват... часть 2
morozowvp
О социально-экономических «оврагах»
Гладко было на бумаге, да забыли про овраги…
В прошлой части я рассказал о причинах, которые побудили британского премьера, ныне уже «сломанного», то есть определенного к отставке, Дэвида Кэмерона затеять неразумную комбинацию с проведением референдума о членстве Великобритании в ЕС. Причины эти были чисто политические и эгоистические со стороны не только Кэмерона, но и всех основных инициаторов и участников этой интриги. Теперь перейдем к «оврагам», то есть причинам срыва планов британских консерваторов и поддержавших эти планы чиновников из Брюсселя, Страсбурга, Берлина и Парижа с Римом.
Мое образование, замешанное на марксизме-ленинизме, заставляет меня начать анализ «оврагов» референдума с социально-экономических причин поражения Кэмерона. Думаю, что это будет интересно для российских читателей, потому что некоторые процессы в экономике и обществе Великобритании и ошибки в политике консерваторов, естественно, характерны не только для Острова, но и для всего мира, включая Россию.
Итак,
Причина 1
В течение последнего десятилетия нарастал, а в последние пару лет стремительно ускорился процесс технического переустройства мировой экономики. К роботизации прибавился быстро развивающийся искусственный интеллект и новый уровень систем связи и обмена информацией, и это все в корне меняет организацию производств и место человека в производственном процессе. Средства производства вытесняют человека из процесса производства.
Производство товаров возвращается из Китая в развитые страны Запада, но производство другое: в нем практически нет людей. Их заменяют роботы и искусственный интеллект.
Профессии, которые еще недавно были уважаемыми и необходимыми, исчезают или теряют свое значение. Прежде всего резко сокращается число высококвалифицированных рабочих. Но на пороге к «выходу» и сокращениям стоят люди и других профессий: бухгалтеры, водители транспортных средств, программисты…
Многие люди меняют сферы деятельности, переходя из промышленности в сферу обслуживания, при этом теряя в зарплатах и социальном статусе. Под удар попадают целые регионы, которые раньше кормили страну, где происходила промышленная революция. Эти регионы беднеют и умирают. Там падает стоимость жилья, мало кто его покупает. Там не хватает денег на развитие образования и медицинского обслуживания.
Деньги и бизнес уходят туда, где сконцентрировано «вечное»: культура, архитектура, искусство, власть, высшее чиновничество, мода, туризм, сфера обслуживания, наука и высшее (по уровню) образование. В Великобритании деньги стекаются из провинции в научные и культурные центры, в крупнейшие города, причем в их центральные районы. И таких городов мало. 80% инвестиций идет в Лондон и его аристократические предместья.
А во всей другой стране люди не понимают, что происходит. Они испытывают раздражение и беспокойство, переходящее в страх. А тут им в последние годы одни (консерваторы и правительство) намекают, а другие (ЮКИП и некоторые евроскептики в других партиях, в том числе среди консерваторов и лейбористов) кричат постоянно, что виноваты мигранты из стран ЕС, прежде всего из Восточной Европы.
Почему правительство постоянно намекало британцам о вине мигрантов? Потому что другими причинами было тяжело объяснить экономические трудности и провалы правительства. Почему многие лейбористы тоже сваливали проблемы на мигрантов? Потому что тоже не знают, что делать, что сказать рабочему классу, и как это все пережить.
Причина 2
Громадное большинство рабочих и офисных сотрудников в британских компаниях многие десятилетия имели постоянную работу, охраняемую законами и профсоюзами. Теперь ситуация стала кардинально меняться. Большинство работает временно, получая оплату за отработанные часы, и ни в каких профсоюзах не состоит.
Компании и корпорации, в том числе крупнейшие, насчитывают иногда меньше десятка напрямую работающих в них сотрудников (генеральный директор, заместители, финансовый управляющий и пара особых советников). Остальные предоставляются для выполнения работ компаниями, которые обеспечивают выполнение конкретных производственных задач набранными по специальным контрактам временными работниками. Эти компании – outstaffing – набирают работников по контрактам, которые на несколько порядков хуже защищают права работников. Эти компании поставляют работников в лизинг, как … автомобили или телевизоры. Эта система ставит работников в более зависимое положение от работодателей и конъюнктуры.
Главное, что эта новая система отнимает у работника, - это чувство собственного достоинства. Рабочий класс за десятилетия после Октябрьской революции в России привык чувствовать собственное достоинство. Чтобы его уважали и побаивались. А теперь у него вместо профсоюзов – outstaffing company…
И опять, в ситуации, когда правительство ничего с этим не может и не хочет поделать, вина намеками и криками перекладывается на мигрантов. И британцы опять испытывают раздражение, беспокойство, недовольство и страх перед будущим и желание изменить ситуацию, даже с риском.
Причина 3
Как в ЕС и Британии любят защищать права меньшинств: национальных, сексуальных, интеллектуальных! Конечно, права меньшинств должны быть защищены… Но тут дело дошло до того, что меньшинства имеют больше прав по сравнению с большинством. Например, в христианской стране Великобритании христиане не имеют права теперь усыновлять детей. Причина: а вдруг ребенок, когда вырастит, поймет, что он гомосексуалист (или она поймет, что лесбиянка), а приёмные родители-христиане будут против, так как гомосексуализм в христианстве является грехом, и станут отговаривать мальчика полюбить своего друга и тем самым нанесут ему моральную травму?
Вот мусульманам усыновлять детей разрешено. И иудеям тоже. И индусам. И атеистам-коммунистам, хотя те тоже гомосексуалистов недолюбливают, как и мусульмане с евреями. Но им всем можно, потому что они меньшинства, а меньшинства обижать нельзя!
Эта политика малтикультурализма поддерживается и защищается общеевропейскими законами, и Британский суд и Европейский суд встали на ее защиту. Конечно, скрытные, улыбчивые лицемерные протестанты или английские католики, если не молчат, то только тихо ворчат и открыто не выступают, но им нужен только повод, пусть даже такой, скажем, не явный, как референдум по ЕС, чтобы проявить свое несогласие со сложившейся системой. Что, как вы думаете, творится в душе христиан, например, Англии, когда они голосуют «за» или «против» ЕС?
Причина 4
Чиновники в Евросоюзе отличаются поразительной безмозглостью. Впечатление такое, что их, как говаривал бывший комендант Кремля, когда кем-то сильно был недоволен, «навербовали на улице». Хотя, что с них взять, если они тоже заканчивали, в основном, школы для «грефоподобных» (см. первую часть этого материала). Видеть последствия от своих решений дальше экрана своего компа у них не получается. И принимать решения они могут только из вариантов, которые для них предлагают такие же «грефоподобные».
Вот, принялись они обеспечивать равенство всех народов ЕС и постановили, что во всех государствах ЕС документы местных органов власти должны переводиться на основные языки ЕС. Чтобы, например, приедет поляк в какой-нибудь городишко в английском графстве Кент, зайдет в Городской Совет городишка посмотреть, какие-решения этот Совет принимает, и сможет он спокойно прочитать на польском интересные для него решения. Вот такие права обеспечил ЕС всем своим гражданам!
Хорошая система. Хотя поляки, в основном, решениями Советов английских городишек не интересуются. Как и латыши, и словаки… И на английском они как-нибудь, но читают, а некоторые даже не как-нибудь, а вполне прилично. И большинство из них даже не знают, что в английских городишках все решения переводятся на 20 с лишним европейских языков. Но ведь вот что получилось: переводят бедные британские городские советы все свои документы (а их бюрократия клепает не хуже роботов, а то ведь сократят, если не объяснить, на что потратили рабочие часы) на все европейские языки и платят миллионы фунтов в год за эта переводы. А откуда деньги брать на это? Надо налоги увеличить. И увеличивают, в том числе на недвижимость, и обкладывают они этими налогами своих жителей. К явному неудовольствию последних.
Владелец дома или квартиры площадью 200 квадратных метров в английском городишке платит ежемесячно налог на собственность в размере 300 фунтов (около 30 тысяч рублей)! В год получается 3600 фунтов (триста шестьдесят тысяч рублей).
Но это бы ничего, если бы непроизводительные и глупые расходы власти Великобритании накладывали только на тех, кто может переложить свои расходы на туристов, богатые сословия, банкиров и так далее. Волна непроизводительных и глупых расходов растекается по стране равномерно (почти). Но вот беда. Туриста можно заставить платить повышенную цену за номера в гостинице или шотландский стейк с вином в ресторанах, раз уж они приехали в Лондон любоваться его красотами и музеями. А что делать с углем или металлом? Или пшеницей? Или молоком? Метал и уголь и в Африке метал и уголь, и в России, и в Китае. Не могут же британские металлурги продавать сталь в два раза дороже российской или китайской только потому, что эта сталь произведена в Англии?! И закрылись британские угольные шахты. И закрываются британские металлургические предприятия, которые никак не получается спасти завышенными ценами на металл для британской оборонки. Куда дальше завышать оборонные расходы!? Чем можно это объяснить?! Нельзя же постоянно пугать только Россией?! А никем другим не получается. Но Россией и Путиным пугать трудно. Оборонный бюджет Великобритании и так на 30 % выше российского оборонного бюджета в пересчете на фунты. Как тут испугаешь? Оно, конечно, образование помогает делать людей бестолковыми, но не всех можно оболванить. Некоторые умеют соображать. И ведь пугать приходится всему ЕС. И всему НАТО. С США вместе! А ведь у них, вкупе, оборонные расходы не в один десяток раз превышают российский военный бюджет!
Да, и денег ведь нет на завышенные цены на свои товары. Вся Европа в долгах. Сокращать расходы приходится. И британцы не понимают, почему закрываются традиционные отрасли, почему не хватает денег на их поддержку, почему не хватает денег на развитие здравоохранения? И зачем тогда платить на содержание ЕС больше своего оборонного бюджета?
Но все эти социально-экономические «овраги» не идут в сравнение с политическими. Но об этих «оврагах» в следующей части…
(Продолжение следует)

Британия, на выход! Кто остался, я не виноват...
morozowvp
Вчера я получил два письма: одно от оценщика объектов недвижимости, другое из банка. От оценщика письмо я ждал неделю, из банка письмо я не ожидал.
Оценщик должен был определить настоящую стоимость нашего дома в Гилдфорде (старинный город в графстве Сарри, 35 миль от Лондона, на холме над городом, три минута ходьбы до центра), а также вероятную стоимость дома после его расширения и реконструкции по утвержденным городским Советом планам.
Оценщик обещал прислать свое заключение еще в прошлый понедельник. Я прождал почти неделю, просидев все дни на Международной конференции по миграционному кризису в Европе, которая только позавчера закончилась (я входил в оргкомитет), а вчера написал ему письмо, требуя объяснений задержки.
Оба полученных письма я прочитал, когда мы с Ириной пили кофе в супермаркете «Уэйтроуз», куда зашли купить продуктов и выпить кофе со свежей булочкой. Я зашел на почту в своем айфоне и увидел два новых письма. Прочитал и рассмеялся.
- Что там? - спросила Ирина.
Я пересказал содержание писем. Оценщик, отвечая на моё письмо, пообещал, что пришлет отчет в следующий понедельник, и объяснил свою задержку необходимость понять, что будет с ценами на недвижимость в результате референдума, в ходе которого британцы высказались за выход из ЕС. «В результате неожиданного решения о выходе из ЕС, - писал он, - я не могу предвидеть, как будет изменяться цена на дома. Нужно несколько дней, чтобы понять тенденции рынка».
Письмо от менеджера банка было длинным и не менее красноречивым. «Валерий и Ирина, - писал менеджер из бизнес отдела банка Саймон, - хотел бы заверить вас в том, что неожиданное решение британского народа о выходе из ЕС не повлияет на наше сотрудничество. Мы будем и впредь поддерживать ваши проекты…» и так далее.
Мне было и смешно и странно. Я совершенно не скрывал, что, во-первых, считал выход Великобритании из ЕС наиболее вероятным, даже гарантированным, результатом референдума, а во-вторых, что такое решение будет безусловно на пользу Великобритании и ее рынку жилья. Причем, я это обсуждал и с тем же оценщиком, и с менеджером банка. И на тебе: «неожиданное решение британского народа…», «не могу определить тенденции рынка…» При этом, оба британца разделяли, во всяком случае, на словах, моё мнение, причем, разделяли энергично, уверенно и даже страстно…
Удивительно, как умудряются британцы «зависать», столкнувшись с неоднозначной ситуацией! Будь то выборы, предстоящий референдум, результаты референдума… Все, что меняет ситуацию, вызывает замыкание в мозгах или расстройство. Любая неопределенность, непредусмотренная законами, заставляет британца задуматься. А если британец задумается, то это надолго, и не просто надолго, а очень надолго, потому что что только не лезет в его голову… Главное, что лезет в нее, - это сомнения. А вдруг он думает неправильно? А что думают другие? Что на это все скажет мистер Смит и сэр Баннет? А мадам Элистер с улицы Хитфилд (Вересковые поля)? Или ребята из Сити? Вчера они говорили одно, а сегодня, выпьют эля в пабах Сити и решат по-другому. А потом об этом заявят газетам, а я уже написал другое, и что мне потом скажут? Что я сделал ошибку, что я виноват, пойдут в суд… Дальше у британца наступает паралич. Паралич всего: мысли, воли, речи… После появления в мозге понятия и образа «суд» у британца наступает полный паралич… Во всяком случае, как показывают эти два письма, паралич наступает до понедельника гарантировано!
И тут я понял, что надо написать материал о «брекзите», то есть о выходе Британии из ЕС. Я ничего не писал почти год. Не было времени. И сейчас его нет, но теперь написать надо. Мимо «брекзита» пройти я не могу!
Итак, почему Британия должна была проголосовать за выход?
«Если не всех обломаем, то всех поимеем»
В соответствии с законом о борьбе и единстве противоположностей, в британцах, как и в других народах, уживаются две противоположности, Разница с другими народами в том, что в британцах эти противоположности доведены до предела.
Нижние слои британского общества имеют преимущественно сознание грефоподобное, то есть упрощенное до предела образованием, компьютерными играми, кинофильмами широкой рекламы, СМИ и шоу бизнесом. Эти британцы не умеют считать в уме, привыкли отвечать на тесты, то есть не умеют задавать вопросы сложнее самых примитивных и повседневных, а чтобы ответить, им нужны другими предложенные варианты ответов. Если предложенных вариантов нет, то наступает паралич. Зато они умеют быстро и энергично «кликнуть кнопкой компа», выбрав наиболее возможный, с их точки зрения, вариант, если варианты кто-то подготовил и представил.
Они не умеют писать сложные слова и предложения, которые включают более пяти слов. Они не знают запятых. Они знают цифры (1…9), справляются с десятками, но тормозят на тысячах, просто потому, что они никогда не получают фунты тысячами и никогда тысячами не платят. Если обычного британского строителя или даже бригадира попросить написать расписку в получении тысячи фунтов за выполненную работу, он зависнет, потому что он никогда не писал и не читал слово «thousand». Даже если он зарабатывает в месяц несколько тысяч фунтов, эти виртуальные тысячи разбиты на единицы и десятки наличных. Он получает на руки единицы, десятки или сотни, на них пишут расписки и ими же расплачиваются.
Такие британцы болеют за футбольные клубы, а самые продвинутые за регбийные. Они пьют эль и пиво, по пятницам и праздникам запивая дешевым виски или водкой, и сознание у них отключается на несколько часов быстрее тела. Они уже давно ничего не понимают и не соображают, но продолжают, как заведенные, делать то, что делали при последних проблесках сознания.
Самые «продвинутые» из них способны замечать новые тенденции и технологии и даже восхищаться ими, хотя обычно они воспринимают как новейшее то, что уже устарело, что уже отброшено теми, кто идет впереди. В России тоже таких много. Вот, Греф, например, взахлеб рассказывает о том, что увидел у других, не понимая и не зная, что эти другие показывают и рекламируют то, что уже надо сбыть и заменить более совершенным и новым. Такие «грефы» и в Британии, и в России бегут за новым, получая и жуя всегда устаревшее, они питаются продуктами культуры, науки, бизнеса «второй свежести».
В общем, первую «противоположность» составляют те британцы, которыми хотят стать наши «грефы», или какими Греф, судя по его выступлениям о реформе образования, хочет сделать большинство населения России.
У британцев на другом полюсе социального и умственного развития сознание и ум доведены до предела изощренности, завуалированности и закамуфлированности. После аннексии Россией Крыма у них особо модным стало слово «maskirovka», которое они произносят с радостным возбуждением и неповторимым британским акцентом.
Эти британцы учатся в дорогих частных или в лучших бесплатных государственных школах. Такие элитные государственные бесплатные школы курируются и контролируются церквями. Чтобы поступить в такую школу, надо проживать на определенных улицах вокруг какой-нибудь Saint Dunstan Church, быть ее верным прихожанином, ходить (или ездить в коляске) в церковь с родителями каждую субботу с младенчества и быть записанным в список будущих учеников с возраста не старше двух лет.
В этих школах учат не только отвечать на тесты, но прежде всего писать сочинения, говорить с уверенностью древнегреческого оратора на любые темы и писать научные работы с младших классов. В этих школах еще в 1980-х годах вводили изменения, заимствованные из советской школьной системы, особенно из опыта специальных школ с углубленным изучением физики, математики или гуманитарных предметов, например, иностранных языков. В этих британских школах до сих пор обсуждают необходимость дальнейшей реформы образования с учетом советской школьной и академической науки, правда, на основе уже своих новых разработок педагогической науки, и не подозревают о том, что в нынешней России советскую систему опускают до британской школы для мигрантов и бедных слоев.
В элитных школах британцев готовят к поступлению исключительно в университеты первой десятки, а после университетов становиться теми, кто творит новое, придумывает то, чего пока не было, открывать новые горизонты. В худшем случае, становиться политиками, адвокатами, играть на финансовых биржах, преподавать, программировать или писать аналитические статьи. При этом, изощренность их ума гипертрофируется типичным для англичан лицемерием, скрытностью, эгоизмом и неистребимым желанием пиратствовать.
Эти британцы говорят одно, думают другое, имеют ввиду третье, а ведут дело к четвертому. Они мастера намёков. Они с ходу понимают любой намёк, полунамёк или отсутствие намёка, если таковой ожидался, причем в этом случае молчание и отсутствие намёка производит самое сильное на них впечатление. Отсутствие ожидаемого слова или намёка равно для них самому громкому заявлению.
Разгадывать словесные ребусы моих друзей британцев – самое интересное моё занятие в Лондоне. К сожалению, у меня не всегда получается эти ребусы–намёки разгадать. И тогда мне на помощь приходят несколько друзей англичан, которые воспринимают мои попытки познать британскую умственную извращенность с радостью колониального аристократа-натуралиста XVIII века, который где-нибудь в Хайдарабаде или Джайпуре учил индийского раджу пить джин с тоником и чай с молоком.
«Валерий, направляю письмо Д… . Он пишет… . В действительности, он хочет сказать… . Это означает …» Ну, приблизительно по этой схеме. Конечно, не всегда. Меня все-таки считают неприлично сообразительным для неангличанина, но периодически и мне требуется разжевывать написанное. Иногда я сам, разозленный способностью британцев не называть вещи своими именами, прошу их разжевать и переварить то, что мне пишут: «Тим, получил письмо от …. . Письмо очень интересное, но не мог бы ты мне объяснить, что он имеет ввиду реально. Моей сообразительности на разгадку этого … не хватает…»
Так вот, британцы проявили свои качества в ходе подготовки референдума о выходе из ЕС блестяще. Одни решили вопрос просто, рефлексом на раздражение, которое у них вызывали Кэмерон, политика, при которой они теряют достойную, с их точки зрения, работу и переходят на другую, теряя при этом в правах и зарплатах. Они проголосовали, среагировав на мысль о том, что Британия кормит армию чиновников в Брюсселе, тратя на них больше своего военного бюджета. Они среагировали на мигрантов, которые скапливались как раз там, заполняя городки, больницы и школы, где живет, лечится и учится народ привыкший «кликать кнопкой», а также на рост налогов, стоимости жилья, на мысль о том, что ни им, ни их потомкам никогда уже не суждено купить жилье в собственность. Никогда. Никакого. А таких 60% британцев. И будет 80% всего лишь через 10 лет…
Британцы, которые находятся на другом полюсе умственного и морального развития (или деградации, бывает всякое), затеяли вокруг референдума такие игры, такие намёки накрутили и напутали, что сами потерялись и запутались, обманули сами себя и мир заодно с собой.
Вот, например, для чего премьер министр Дэвид Кэмерон затеял этот референдум, который угробил его политическую карьеру? Давайте разбираться. Итак,
Во-первых, для того, чтобы придавить ЮКИП, молодую партию «независимости Великобритании», которая выступала против мигрантов и за выход из ЕС. ЮКИП забирала на выборах голоса у консерваторов, обещая, если придет к власти, закрыть границы и провести референдум о выходе из ЕС. Кэмерон решил перехватить инициативу, провести референдум победить и закрыть вопрос, прихлопнув тем самым ЮКИП.
Во-вторых, он хотел придавить группу в собственной Консервативной партии, которая выступала за реформы ЕС или за выход из ЕС, если реформы будут невозможны.
Тут уже начинались «британские игры ума». С одной стороны, части консерваторов было «противно» платить десятки миллиардов фунтов на кормежку и размножение евробюрократов, которые все больше забирали власти, демонстрируя при этом все меньше ума и профессионализма. С другой стороны, референдум и полемика вокруг него давала возможность некоторым политикам, например, таким как Майкл Гоув, одному из наиболее интеллектуально одаренных консерваторов из друзей Дэвида Кэмерона, раскрутить себя и выйти в авангард борьбы за пост лидера партии после ухода Кэмерона с поста премьера.
Этот же аспект интересовал и тех, кто, как, например, нынешний министр финансов Джордж Осборн, хотел победой над евроскептиками в своей партии (в частности, над тем же Гоувом) убрать их со своего пути к креслу премьера.
И тем, и другим приятной была мысль о том, что если поставить вопрос о референдуме и напугать прилично Брюссель, Страсбург и Берлин с Парижем, то те будут вынуждены пойти на реальные уступки для Британии, а если выторговать что-то приличное, что-то особое, то это сильно понравится британским избирателям, и консерваторы могут рассчитывать на победу на следующих выборах почти гарантировано.
Кэмерон, в свою очередь, мог рассчитывать на то, чтобы стать легендарным премьером и уйти с поста победителем, если он сделает особыми условия для Британии в ЕС. Лондон станет особым членом ЕС, а сам Кэмерон останется в истории Британии особым премьером и уйдет с поста премьера сам, по своей воле, находясь в высшей точке популярности. Потом всю жизнь можно будет… и так далее.
Но был еще один момент в плане Кэмерона о проведении референдума, и эта задумка пришлась по душе в Брюсселе, Страсбурге и Берлине. Британия считалась самым надежным членом ЕС среди стран евроскептиков. Да, в Британии были сильны настроения против ЕС, но громадное большинство населения, как показывали опросы, выступало за сохранения членства в Евросоюзе. Экономическая ситуация в Британии казалась стабильной, страна развивалась самыми быстрыми темпами среди стран ЕС. Британцы всегда отличались толерантностью в отношении мигрантов, эксцессы и выступления, конечно, были, но в подавляющем большинстве народ и политики миграцию приветствовали.
Таким образом, казалось, что если поставить вопрос о выходе из ЕС на референдуме именно в Британии, то есть раньше других стран, то победа Кэмерона и ЕС обеспечит покой и свободу от давления евроскептиков во всех странах Европы. Более того, это станет демонстрацией привлекательности ЕС и всего Европроекта, народы и политики из близлежащих стран еще сильнее потянутся в Брюссель, даже если сильнее тянуться уже почти невозможно (бедные украинцы уже почти надорвались, а турки уже бьются в истерике), а там может быть и другие, типа России, задумаются о вхождении в ЕС, естественно, на условиях Брюсселя.
Как говорил один не очень приятный персонаж о своих не очень приятных и достойных планах: «Если не всех обломаем, то всех поимеем!»
Однако, гладко было на бумаге, да забыли про овраги…
(Продолжение следует)

О русском пьянстве, британских педофилах и "Фольксвагене" (из серии "Британские записки", №3)
morozowvp
В Великобритании разгорелся скандал, который в ближайшем будущем может разрушить репутацию многих представителей политической элиты и аристократии. Этот скандал может выйти за границы Великобритании и докатиться до некоторых стран Европы и даже может втянуть, как в водоворот, небольшую, но яркую часть нынешнего российского режима.
Мы часто критикуем русских и представителей большинства других народов, проживающих на территории бывшей России: Царской Империи и СССР (так называемого «Русского мира»), за их склонность впадать в беспробудное пьянство. Особенно, когда жизнь вся наперекосяк, невезуха, несчастье и несправедливость. Как говорят на Западе, сплошной стресс.
Сядет тогда на кухне или в какой-нибудь рюмочной Иван, поставит перед собой бутылку, склонит голову, и, глядя на стакан сквозь свисающий чуб, задумается о своем «стрессе» и запьет. И уже не выведет его из запоя ни отсутствие денег, ни крики жены и детей, ни попытки друзей помочь ему побыстрее прикончить его очередную бутылку. Из запоя русского Ивана выводит тюрьма в обличии полицейского, ну, или топор, который схватит пьяный Иван и пойдет крушить то, что попадется, и того, кто станет на его пути. А там, в конце «пути топора» опять же тюрьма или «плаха с топорами», чем обычно, как считается, и заканчивается печально знаменитый «русский бунт».
В Британии до последнего времени пьянство тоже было главным выходом их стрессовых ситуаций. И до сих пор выпивка занимает свое достойное место в жизни британцев. 58% опрошенных взрослых выпивают алкогольные напитки чаще, чем 2 раза в неделю. Это больше, чем в США, Канаде, Швеции и еще какой-то одной приличной западной стране, где народ, оказалось, пьет реже, чем в Британии (исследователи сравнивать британцев с итальянцами, французами и какими-нибудь поляками и болгарами не решились, а то получилось бы, что британцы почти трезвенники).
И в телевизионных фильмах британцы тоже до сих пор склонны впадать в политкорректную алкогольную зависимость, как только жизнь становится сложной и неприятной. Увидит очередную жертву серийного убийцы какой-нибудь телевизионный полицейский, чувствительный и сентиментальный Джим или сентиментальная, но принципиальная Джейн, и пойдет в паб, а там сначала выпьет эля, пива или красненького, потом перейдет на виски, а уже потом, утром, будет тяжело вспоминать, с кем спал(а) и что при этом делал(а).
В общем, казалось бы, в Британии со стрессом борются теми же методами, что и в России, но другими напитками. Ан, нет! Все, оказывается, резко изменилось в последние годы.
Теперь британец, достанный сослуживцами, начальниками и подчиненными, или жизнью вообще, приходит домой, садится за компьютер и начинает скачивать картинки с голыми малолетками: мальчиками и девочками. А если удается, то и снимает стресс сексом c теми же малолетками.
Педофилия становится народным средством против стресса!
То, что огромное количество британцев по вечерам, - а то и днем, в рабочее время! – сидит, уткнувшись в компьютер и разглядывает порносайты для педофилов, ни для кого уже не секрет. Об этом даже перестали писать в прессе. Теперь в СМИ попадают случаи только необычные и оригинальные. Например, про кардиолога, который работал в госпитале государственной медицинской системы NHS. Он долго и нудно просил увеличить финансирование на отделение кардиологии в госпитале и выступал против политики нынешнего правительства консерваторов, которые сокращают расходы на медицинское обслуживание. После победы консерваторов на недавних выборах, кардиолог решил отомстить системе, консерваторам и вообще всем по списку его обид.
На работе он перестал заниматься кардиологией и стал вводить в компьютерную систему госпиталя картинки с порносайтов, естественно, для педофилов. Занимался он этим упорно и целеустремленно, вызывая у врачей госпиталя удивление, интерес, радость и восхищение порнохакерами, а также волатильное, то есть меняющееся от уровня стресса, как стоимость акций на лондонской бирже, чувство благодарности им. Дело в том, что сотрудники и руководство госпиталя, долгое время разглядывавшие картинки с голыми детьми в рабочее время, считали, что появление картинок – происки хакеров или вирусов, пока не вмешалась (как всегда, с большим опозданием, когда уже все в госпитале втянулись) британская полиция, которая выяснила, что картинки вводил кто-то внутри госпиталя, а потом и вышла на протестного кардиолога.
В полиции кардиолог заявил, что он размещал педофилическую порнуху на сайте госпиталя не для того, чтобы смотреть самому и развлекать врачей и медсестер, а потому, что был в стрессе. Достало его все! Грубо говоря по-русски, за..ло! А лучшей разрядки сейчас для британца нет, как посмотреть сайтик с мальчиками. Ну, или с девочками, если ретроград и отстал от жизни. И сразу становится легче. Раз правительство денег не дает на медицину, пусть врачи и медбратья с медсестрами развлекаются и расслабляются на работе … как получится.
Что же произошло с Британией и британцами? Почему вдруг педофилия стала расцветать здесь бурным цветом?
У британцев, как у рыб, система гниет с головы. В отличие от, например, России, где голова может гнить самостоятельно, тихо, побаиваясь большинства народа, приучая его к своей вони, внушая ему, что этот амбре ветер приносит со стороны. Из той же самой Британии.
Как выяснилось, долгие годы и десятилетия педофилия цвела в Британии, но сосредоточена была в верхних слоях общества. Там политическая элита и аристократия создали себе этакие «оранжереи» для цветов-цветиков и разврата среди них. Некоторые дома для сирот использовались в качестве питомников, где выращивалась «рассада». А тихие гостиницы, бани и клубы, использовались для утех с малолетками. Более того, в этих «оранжереях» происходили не только развратные действия, не только изнасилования детей, но, как утверждают свидетели, и убийства.
Все это сохранялось, естественно, в тайне. Даже когда британская полиция получала информацию о происходившем и пыталась расследовать преступления, находились силы, которые все попытки раскрыть преступления и вывести наружу, показать преступников, убрать их от руля политики и влияния на общество жестко и тихо пресекали.
Тем не менее, в последние годы произошел прорыв.
Несколько жертв решили выйти из темноты страха и ужаса детства и рассказать о том, что с ними происходило, кто издевался над ними, кто виноват в преступлениях. И нашлись те, кто помог им это сделать.
Вышли с разоблачениями из тени не только бывшие жертвы, но и некоторые полицейские, которые выступили с заявлениями о том, что их заставляли прекратить дела, возбужденные против педофилов. Полицейские потребовали начать повторные расследования.
И жертв педофилов, и полицейских поддержали журналисты, прежде всего, молодое информационное агентство Exaronews, которое первым основательно и упорно начало раскрутку дела о «Westminster pedophile ring».
И все они были поддержаны группой политиков и общественными организациями.
И здесь есть интересный момент, на который я хотел бы обратить внимание читателей. Так, в деле британских педофилов и, например, в недавнем скандале с «Фольксваген» есть важное объединяющее начало. В обеих историях толчком к разоблачениям послужили не действия государственных и межгосударственных структур, которым полагается следить и разоблачать жуликов и преступников, а общественные организации, так называемые «структуры гражданского общества».
И в деле о педофилах, и в деле жульничества с выбросами газов «дизелями» «Фольксвагена», государственные и межгосударственные органы задолго до скандалов имели информацию о преступлениях, но преступники долгое время могли контролировать государственные структуры достаточно жестко, чтобы скрывать преступления. И только действия общественных, неправительственных организаций и отдельных граждан, какие бы места в общественной иерархии они ни занимали, включая государственных служащих, которые в этих случаях действовали против желания и указов начальства, смогли изменить ситуацию и инициировать процесс разоблачения преступников, несмотря на все попытки, которые продолжаются и сегодня, прикрыть дело.
Следует отметить, что по делу о педофилах в качестве подозреваемых проходят не только аристократы и видные консерваторы, но и члены парламента от оппозиционных партий. Педофилы оказались везде, всех политических взглядов и предпочтений, разного возраста, разных умственных способностей и кулинарных предпочтений.
Инициаторами движения по разоблачению педофилов также стали представители разных политических партий. Эта борьба объединила, например, правых консерваторов и левых лейбористов. Одним из лидеров группы британских парламентариев, которые выступили с призывом к правительству провести глубокое и всестороннее расследование был Зак Голдсмит, нынешний кандидат от консерваторов на пост мэра Лондона. Именно он, а также лейборист №2 Том Уотсон, а также еще четыре депутата британского парламента, представлявшие разные партии, написали письмо в адрес британского министра внутренних дел Терезы Мэй.
Дэвид Кэмерон, премьер-министр, поначалу отмахнулся от письма группы парламентариев и предложения министра внутренних дел вернуться к закрытым (и потерянным) ранее делам, но когда к этой группе присоединились еще 145 членов парламента, Кэмерон вынужден был согласиться на проведение специального расследования.
Одной из главных фигур в этой кампании по разоблачению педофилов стал новый заместитель лидера партии лейбористов Том Уотсон. Он приложил немало усилий к раскрутке всей истории. Его аппарат в парламенте работал несколько лет, принимая заявления от жертв, передавая заявления в полицию и делая все, чтобы эти заявления не были похоронены, а прошли тщательную проверку. На Тома Уотсона и обрушился главный удар тех, кто выступает против раскрутки «дела педофилов».
Поводом для нападок послужило письмо Уотсона генеральному прокурору Великобритании с просьбой провести опрос лорда Леона Бритенна, бывшего министра внутренних дел Великобритании. Именно лорду Бритенну в 1970-е годы бывший депутат британского парламента Джеффри Дикенс передал 114 папок со свидетельствами о сексуальных преступлениях против детей. По словам Дикенса, в этих показаниях имелись обвинения в педофилии в адрес политиков высокого ранга. Однако, все дела были тихо «похоронены».
Теперь возглавляемое некогда Бриттеном министерство внутренних дел признало, что десятки дел о педофилии с 1979 по 1999 год были уничтожены, потеряны или же "не могут быть найдены". Госсекретарь МВД Марк Седвил признал, что представляемое им учреждение уничтожило, потеряло или просто "не смогло найти" 114 потенциально важнейших свидетельств.
Причем, обвинения в педофилии и изнасиловании появились и в адрес самого лорда Бритенна. Именно к Тому Уотсону обратилась женщина, имя которой до сих пор не называется открыто. Она обвинила лорда Бритенна в изнасиловании. Кроме нее, с обвинениями в адрес Бритенна выступил один из тех, кого мальчиком возили для утех по теперь уже известным адресам, где педофилы, якобы, имели привычку развлекаться. Он заявил, что не только встречал лорда Бритенна сам, но и видел его фотографию в голом виде в бане с мальчиком.
Получив из парламента, из аппарата Тома Уотсона, заявления от пострадавших с обвинениями против Бритенна, полиция провела проверку обвинений и засомневалась в том, что дальнейшее расследование в отношении лорда Бритенна, позволит подтвердить обвинения и получить достаточно доказательств совершенных Бритенном преступлений. Со своей стороны, заявители, почувствовав, что полиция теряет интерес к «делу Бритенна» и не собирается допросить самого Бритенна, обратились повторно к Тому Уотсону за помощью, и Уотсон направил письмо Генеральному прокурору с просьбой оказать содействие и заставить полицию провести опрос Бритенна.
Письмо опоздало. Том Уотсон не знал, что полиция за пару дней до того, как он направил письмо, уже опросила Бритенна и пришла к заключению, что дело против бывшего министра внутренних дел перспектив не имеет.
Однако, особенность ситуации заключалась в том, что к этому времени лорд Бритенн был уже неизлечимо болен раком. Фактически, полиция допрашивала умирающего человека. Более того, МВД направило письмо семье Бритенна, в котором информировало о том, что расследование в отношении Бритенна остановлено за отсутствием подтверждающих обвинения фактов, через четыре месяца после смерти бывшего министра, хотя ко времени его смерти расследование уже было прекращено.
Бывший министр лорд Бритенн умер, понимая, что он является подозреваемым в педофилии и изнасиловании, хотя на момент смерти он таковым не являлся.
Это вызвало возмущение не только членов семьи, но и тех, кто, по разным причинам, сочувствовал Бритенну и был недоволен начатыми расследованиями и разоблачениями. И это возмущение было искусно направлено и сконцентрировано на одной фигуре – Томе Уотсоне.
(Продолжение следует)

После смерти Юры (продолжение публикации отрывков из книги "Enter theKremlin")
morozowvp
Когда умерла бабушка Лена, все понимали, что лишились очень любимого и важного для всех человека, но семья оставалась той же, какой была при ней. Большая семья состояла из семей родных брата и сестры: Юры и мамы. Наши семьи объединяли в одно целое дедушка Игнатий и любовь и близость между всеми нами. Мы жили единым целым, одними заботами и общими радостями.
Еще был «отросток» нашей семьи – Куликовы. Старшая сестра мамы, тетя Нина, вышла замуж на полгода раньше мамы. Ее муж Анатолий Куликов также, как мой отец, служил семь лет в армии, в Кёнигсберге, нынешнем Калининграде. И дядя Толя Куликов с моим отцом были друзьями.
Дядя Толя был удивительного здоровья и силы. Он был чемпионом Армии среди гиревиков, вторым в Вооруженных Силах СССР, уступая только одному подводнику, который бросал вверх одной рукой двухпудовую гирю 1200 раз. Дядя Толя бросал до 1000 раз. Он был большой, спокойный и солидный. За силу и рассудительность его уважали все.


На фото: Анатолий Куликов, бывший чемпион, а ныне почетный дембель, Кёнигсберг, начало 1950-х. О его судьбе я расскажу позже.


На фото: начало тех же 1950-х, Павел Морозов, мой будущий отец, а тогда молодой командир танка Т-34, Восточная Германия
Куликовы тоже считались частью семьи, хотя жили отдельно, Сначала они жили с родителями дяди Толи, и он несколько лет после основной работы по вечерам работал на стройке жилого дома на Молодежной улице, около станции метро «Университет». Работал он бесплатно, но за это после окончание строительства Куликовы получили большую комнату в трехкомнатной квартире нового дома.
По воскресеньям и в праздники Куликовы обязательно приезжали к нам в гости. Их сын Володя был на четыре месяца меня старше, и мы росли как родные братья.


На фото: начало тех же 1950-х, молодые сестры Нина (сидит справа) и Лида (за ней), будущая моя мама

После смерти Юры все начало меняться. Его вдова, Нина, несколько лет соблюдала по Юре траур, и ее траур накладывал отпечаток на жизнь всех. Потом у нее стали появляться мужчины. Она стала строить свою собственную семью.
Дедушка Игнатий после смерти сына стал быстро сдавать, и это тоже изменило жизнь.
С дедом в детстве я был очень близок. Именно он отводил меня в детский сад и забирал вечером домой. Сначала он носил меня на руках, потом мы шли рядом. Он сидел во дворе, пока я гонял с ребятами в футбол или хоккей, никогда не вмешиваясь в наши дела и споры, молча наблюдая за нами со скамейки.
Когда я стал интересоваться смертью, то однажды я спросил его:
- А ты когда-нибудь умрешь?
- Конечно, умру, - сказал он, помогая мне снять шубку. Мы стояли в прихожей нашей квартиры, раздеваясь после возвращения с зимней прогулки.
- А сколько тебе будет лет, когда ты умрешь?
- Не знаю. Может быть семьдесят или семьдесят пять.
Дедушка умер, когда ему было за семьдесят, после долгой болезни, которая медленно, поначалу незаметно, разрушала его.
Он всегда был спокойным и рассудительным, воплощением русского мастера своего дела, который ценил выше всего две вещи: свою семью и мастерство, умение работать. Для него это был тот капитал, который поддерживал его самого и семью всю жизнь.
Такие люди, как дед Игнатий, не были стахановцами. Они считали, что стахановское движение принесло России больше вреда, чем пользы. Можно выдать за смену угля в десять раз больше, чем полагалось по норме, или перетаскать песку, но качественно положить паркет или покрасить качественно стены, или сложить камин или печь на десятилетия, потратив на это времени в несколько раз меньше, чем требовалось по технологии, было нельзя. Однако, советские и партийные организации требовали, в соответствии с «курсом партии», увеличения выработки, роста производительности, и это задание исполнялось зачастую тупо, ради отчетности и карьерного роста, за счет качества, приучая народ к работе на показуху, на дурную отчетность.
До революции в России ценилось, прежде всего, качество товара и мастерство производителя. Товарам присваивались имена по местности, где этот товар производился с самым высоким качеством: вологодское или сибирское сливочное масло, оренбургский пуховый платок, тульские самовары и ружья, астраханские арбузы и осетры, елисеевские колбасы и ивановский ситец… В России ценилось не столько количество, сколько качество.
Такие люди, как Игнатий Филин, во времена увлечения стахановскими рекордами терялись и пропадали, часто озлобляясь за потерянные жизнь и талант. Но деду повезло. Он не затерялся, был замечен теми, кто отвечал за эксплуатацию уникальных зданий в Москве, попал в хозяйственное управление Кремля, а там, в дворцах Кремля, руководству страны стахановцы были не нужны. Им нужны были мастера. И Кремль принял деда.
От деда я впервые услышал, что Кремль «принимает или не принимает человека». Я попросил его разъяснить это, но он улыбнулся и промолчал. Я спросил у мамы, и она мне пояснила:
- Кремль может принять человека или не принять. Если Кремль принимает его, то у него в Кремле все получается. Самую ответственную работу, самое сложное дело он сделает хорошо. А если не принимает, то у него все срывается, ничего не получается. Вот если попадешь в Кремль на работу, то поймешь…
Когда в 2004 году мы заменили систему кондиционирования и, отопления и вентиляции в Государственном Кремлевском Дворце и запустили ее, несмотря на жесточайшие и нереальные сроки и условия работы (практически без остановки ГКД), то Валера Скрынник, главный инженер ГКД, сказал нам с каким-то удивлением и уважением:
- Вас с Ириной Кремль точно принимает!
И я вспомнил слова деда и объяснения мамы. И промолчал. Все не так было просто…
Еще поколение деда, рожденное и воспитанное до революции, умело сидеть. Просто сидеть на стуле или диване, или на табуретке. Посмотрите на западные картины: Наполеон руководит, чувствует свое величие, сидя на троне или в кресле, или на стуле; Наполеон, растекся и переживает поражение и свое отчаяние, сидя на стуле, после Ватерлоо; он же переживает свое унижение, сидя на берегу острова Святой Елены в изгнании. И так не только Наполеон. В западной живописи, а затем и фотографии объекты всегда что-то делают, чувствуют и испытывают, сидя. А вот в России до 1960-х умели просто сидеть. Сидят цари, сидят святые на иконах, сидят мужчины и женщины разных сословий на фотографиях. В этом Россия ближе к Востоку: Индии, Китаю. Там тоже сама поза имеет большой смысл, именно в позе человек выражал свое достоинство и свой внутренний стержень.
Дедушка умел сидеть достойно. Он сидел очень прямо, твердо, как-то незыблемо. Он мог сидеть долго и спокойно. Ему не нужна была спинка стула. Казалось, он может так просидеть целый день и не устанет. Так умели сидеть многие из его поколения, особенно те, кто был воспитан в крепких семьях, где любили порядок и достоинство: в семье купца, инженера или квалифицированного фабричного рабочего, в русской деревне в семье крепкого крестьянина.
Я не знаю, сколько зарабатывал дед, когда работал в Хозяйственном управлении Кремля, но пенсия, по тем временам, у него была большая: 60 рублей в месяц. За двухкомнатную квартиру в центре Москвы, включая электричество, телефон, телевидение и радио, отопление, уборку подъезда и территории вокруг дома, вывоз мусора и другие коммунальные услуги, мы платили тогда около 5 рублей в месяц. То есть, за одну месячную пенсию дед мог оплатить стоимость проживания двух семей в квартире в центре Москвы за год. Он мог купить 50 килограммов говядины или свинины, или 200 литров молока, или целый год ежедневно ездить в метро, троллейбусе, автобусе и трамвае, пересаживаясь с одного вида транспорта на другой. Пенсию он отдавал маме. Поэтому в семье у нас к деду оставалось отношение как к человеку, который зарабатывает и кормит семью.
Работа на особых объектах Москвы, видимо, давала возможность деду Игнатию иметь иногда свободное время. И он использовал эти передышки, чтобы читать. Он много читал: газеты, художественную литературу, стихи. Он знал наизусть стихотворения Пушкина, Лермонтова, Есенина и Маяковского.
Я его очень хорошо помню: он сидит прямо и почти неподвижно, положив кисть руки на стол, и, глядя перед собой, читает мне наизусть с удивительным выражением, как-то очень лично, «Бородино» Лермонтова. Или поет народные песни. Пел он с чувством, тоже как-то лично, будто рассказывая свою историю. Тексты некоторых песен были переделаны под современность. Так, например, «Песня ямщика» была переделана под песню водителя такси.
В нашей семье все пели. Бабушку Лену после войны приглашали даже в ансамбль имени Пятницкого, но дедушка не разрешил.
Я заметил, что с дедом происходит что-то плохое, когда он стал путать слова в стихотворениях и песнях. Иногда он останавливался, растерянно глядя перед собой, а потом начинал читать стихи или петь с начала.
- Ты что? Забыл слова? – спрашивал я его, смеясь.
Дедушка не отвечал. Он сидел прямо, глядя перед собой, и по его глазам я понимал, что он знает, что с ним происходит, и принимает это как неизбежное горе.
- У дедушки с головой плохо стало, - тихо и печально сказала мне мама. – У него в роду часто в старости память слабела… Хорошо бы, чтобы ты головой в своего отца пошел, не в нас…
Мама и тетя Нина Куликова смотрели на угасающее сознание деда со страхом и печалью. Они боялись, что то же самое ожидает и их в старости.
Дед Игнатий был еще очень крепок физически, но становился все более беспомощным. Иногда он уходил погулять, но не мог вернуться, и меня отправляли пройтись по соседним дворам поискать его. Я выбегал и находил деда, всегда быстро. Обычно он сидел где-нибудь на скамейке в нашем или соседнем дворе, будто поджидая меня.
Он стал забывать, как кого зовут. Всех внуков он стал называть «Валера».
- Папа, это Володя, а не Валера, - говорила с обидой тетя Нина Куликова, подводя к деду своего сына, когда Куликовы приезжали к нам в гости. – Валера рядом стоит. А это Володя. Что ты, забыл? Как ты мог Володю забыть?
Потом у него стали плохо двигаться ноги, и он перестал выходить из квартиры. Передвигался он, держась руками за мебель, с трудом переставляя ноги. В такие моменты я подходил к нему помочь, и он брал меня за руку, сжимая ее пальцами каменщика, как стальными тисками.
А потом мы уже боялись его оставлять одного в квартире. Однажды он решил разогреть себе еду и по ошибке включил газ в нижней части плиты, в духовке, а горящую спичку поднес к одной из верхних горелок. Первая спичка, видимо, погасла. Он зажег вторую. Накопившийся в духовке газ взорвался и дверца духовки ударила деда по ногам так, что он упал, сломав столик на кухне.
В тот момент в квартире была Нина, вдова Юры. Она выскочила из своей комнаты на кухню и выключила газ. Когда мама и отец вернулись с работы, все собрались на кухне держать совет.
- Мы все работаем. Валера с Сашей в школу ходят. Все равно ему, получается, дома одному придется оставаться, - говорила осторожно и печально Нина. - Опасно.
- Папа, - просила мама, - ты больше к газовой плите не подходи. Хорошо?
Дед сидел молча. В глазах его была осознанная беспомощность.
- Как ты его остановишь? – ворчал отец. – Он же в этот момент не соображает…
- Не говори так! – останавливала его мать. – Пап… что делать-то?
А потом как-то летом у отца с матерью и у Нины оказались отпуска в один месяц. У нас были путевки то ли в Молдавию, то ли в Винницу на Украину. У Нины тоже была путевка куда-то на Юг. Изменить ничего было нельзя. Обратились к Куликовым, и договорились, чтобы они пожили месяц у нас.
Однако, потом накладки с отпусками повторились, и заменить Куликовыми не получилось. Да, и жить им в чужой квартире, ухаживая за больным дедом, было сложно. Приняли решение поместить деда Игнатия в дом престарелых.
- Папа, это дом престарелых для ветеранов труда, очень хороший, - говорила ему, со слезами, мама. – Мы тебя на несколько месяцев туда поселим. Если тебе не понравится. Или будет плохо, то мы заберем… хорошо?
Дед молчал. Он на нас не смотрел.
- Он все понимает, - плакала мама.
- Ничего он не понимает. Ты плачешь, и он начинает переживать, - говорил отец, успокаивая ее.
Отец одевал деда или убирал за ним редко. Он молча терпел нечистоту в доме, которая шла от деда, несмотря на все наши усилия, но, когда Нина, тихо и осторожно, начала разговоры о том, что больной в квартире мешает жить нормально, и надо бы его отдать в больницу или дом престарелых, отец ее поддержал. Мама упиралась сначала с возмущением, но потом как-то сникла и стала думать, как устроить деда Игнатия получше.
Провожали деда Игнатия все, печально и тихо. Потом все разъехались в отпуска. Когда вернулись, поехали проведать деда.
Нас привели в какую-то почти пустую комнату. Он сидел на стуле за столом. Когда мы вошли и поздоровались с ним, он только посмотрел на нас и не ответил.
- Папа, как ты тут живешь? - плакала мама.
Все молчали.
Дед Игнатий сидел неподвижно, постаревший, очень худой, плохо выбритый. Он сидел по-прежнему прямо, строго и смотрел перед собой.
- Вот тебе продукты, - сказала мама. – Может быть, тебе что-нибудь надо? Может быть, ты чего-нибудь хочешь?
Дед не отвечал. Мы посидели с ним около получаса, практически не разговаривая. Когда мы начали прощаться, целуя его в щеку, и выходить из комнаты, он посмотрел на нас, мои и его глаза встретились, и он заплакал, молча.
Больше я его не видел…
На поминках дедушки, мама и тетя Нина Куликова сказали своим сыновьям, мне и Володе:
- Если с нами произойдет то же, что с папой, вы не мучайтесь, а сразу отдавайте нас. Вы нам только хороший дом престарелых подберите… Уж лучше так…
Мы промолчали. Все это казалось нереальным и отдаленным…

Жизнь шла своим чередом. Мама в молодости работала на Центральном телеграфе, но потом перешла в Министерство стратегической авиации, а после его ликвидации в Министерство обороны. Она была честолюбивой, хорошо организованной и ответственной. Она вступила в Коммунистическую партию и стала работать по линии месткома в структурах Министерства обороны.
Ее карьера раздражала и настораживала отца, создавая между ними трения, но карьерой рисковать она долго не хотела. Она потеряла интерес к карьере только в 1980-е годы. Причин было несколько: приближался пенсионный возраст; как когда-то деда Игнатия, ее начали преследовать головные боли; и ее честолюбие было во многом удовлетворено моей успешной карьерой.
Именно мама как она сама говорила, «сделала» меня, или, как она иногда выражалась, «заставила стать человеком». Она следила за моей учебой, жестко направляя меня по тому пути, который она для меня хотела. Ей было почти безразлично, в какой институт или университет я буду поступать, но мысль о том, что я останусь без высшего образования, пресекалась и не допускалась.
Когда я сказал, что решил поступать в Институт восточных языков при МГУ, она удивилась:
- У тебя же всегда хорошо было с математикой, а с языками хуже. Экзамен по истории ты, конечно, сдашь, но вот сочинение и английский… Там же, наверное, огромный конкурс? Ты же хотел с Витей Куцурубой поступать в МИФИ. Может, зря ты передумал?
Она не настаивала. Она просто хотела, чтобы я поступил в «приличный» институт, но оставляла выбор за мной, переживая за меня страшно. Когда я поступил в Институт восточных языков при МГУ (ныне Институт стран Азии и Африки при МГУ), у нее был самый счастливый день в жизни. Она пригласила почти всех родственников, проживавших в Москве к нам домой, на мой день рождения и накрыла торжественный стол, как на свадьбу. Все приехали. И она торжественно объявила новость.
Каждый успех или значительное событие в моей жизни она отмечала и праздновала как главный праздник.


На фото: Мама и я, выпускник ИСАА при МГУ, старший редактор Агентства печати «Новости», только что вернувшийся из Индии после двухгодичной командировки по линии Министерства обороны
Поначалу она даже отслеживала мою учебу в университете, как раньше тетрадки, проверяла зачетку, успокаиваясь, что у меня нет долгов по экзаменам.
Однажды, на четвертом курсе, она озабоченно спросила меня:
- Ты не знаешь, почему наш телефон поставили на прослушку?
- Не знаю. – сказал я.
В то время она уже ушла из Министерства обороны и перешла на работу в Хозяйственное управление при Совете министров СССР, которое впоследствии Ельцин преобразовал в Управление делами Президента РФ.
- Наш телефон прослушивают. Меня предупредил хороший знакомый. С тобой никаких разговоров не было? – спросила она.
- Был разговор. В институте, в отделе кадров, - сказал я. – Мне предложили после института пойти на службу в КГБ.
Я показал ей анкеты, которые получил на Лубянке. Анкеты были еще не заполнены.
Она задумалась.
- Не надо тебе идти в КГБ, - сказала она. – Нельзя тебе. Ты и так жестокий.
- Какой я жестокий!? – удивленно спросил я ее. Я всегда считал себя немного мягковатым и сентиментальным. – Ну, ты и придумала!
- Нет. Ты очень жесткий. И бываешь жестоким. В тебе уже это есть. Тебе в КГБ нельзя. Не сдавай анкеты, не ходи туда. Не надо. Я поговорю…
И я не стал заполнять и сдавать анкеты…

В начале 1970-х Нина вышла замуж, и в квартире оказались две семьи. Мы разменяли квартиру и разъехались.
В 1979 году погиб Володя Куликов, мой двоюродный брат, а в начале 90-х умер и его отец, силач дядя Толя. Тетя Нина Куликова осталась одна, и мы стали ей особо близки. С другими родственниками она практически не общалась.
Летом мама и тетя Нина жили у нас на даче. Когда я приезжал с работы, они частенько заводили разговоры на старую тему, о здоровье. И мама, и тетя Нина жаловались на головные боли и напоминали мне о своей просьбе.
- Валера, у нас уже с головами плохо. Болят часто. И ничего по утрам без кофе не соображаем. Ты с нами не мучайся. Как станем совсем плохими, ты нас отдавай сразу. Только в приличное место… Ты ешь. Мы тебе не мешаем? – Мама поворачивалась к тете Нине. - У меня с памятью стало совсем плохо, - жаловалась она ей.
- У меня еще хуже, - отвечала та.
- Куда хуже-то?
- Я же вижу, что у меня хуже память стала, чем у тебя.
- Ну, откуда ты знаешь, что у тебя память хуже, чем у меня?
- Вижу. Ничего, бывает, не соображаю. Особенно по утрам.
- А я по утрам соображаю?! Пока кофе не выпью, все в тумане.
- Хватит спорить, - останавливал я. – А то, если будете спорить, я дожидаться не буду и сразу вас определю куда-нибудь.
- Ты сейчас у нас поболтаешь!
В нищие 90-е я поддерживал их обеих, и не только финансово. Им действительно становилось хуже. Случай в войну, когда у них во время эвакуации украли продовольственные карточки, наложил след на их сознание, особенно мамы: она была тогда совсем маленькой и более впечатлительной. В старости ей мерещились воры, что они забираются в ее квартиру, сначала в ее отсутствие, а потом и по ночам. Я не особо спорил, менял двери в ее квартире, повышая степень их бронирования, устанавливал дополнительные замки, успокаивал участковых милиционеров, которых мама заваливала своими заявлениями о «незаконном проникновении в квартиру», а потом «воспитывала» за бездействие.
У тети Нины были свои заморочки: она постоянно что-то ломала в своей квартире (особенно, ручки окон) и нужно было приезжать к ней и ремонтировать. Мы подозревали, что таким образом она вытягивает нас к себе в гости.
Один раз у нее в квартире случился пожар, правда, мы решили, что была неисправна электропроводка.
Переселяться в дом престарелых они уже не хотели. Я предложил один раз, когда мне показалось, что дело может закончиться плохо, но они набросились на меня с возмущением.
- Из своей квартиры я никуда не поеду! –заявила мама. – Стыда у тебя нет!
- Я тоже никуда не поеду! – заявила тетя Нина, будто Черчилль Гитлеру.
- Ты лучше поменяй мне квартиру, чтобы поближе к Нине, а то нам в гости друг к другу уже трудно ездить. Где-нибудь найди получше квартиру у нее в Теплом стане. Мне отсюда уехать хочется. Достали воры. Каждый вечер залезают. То деньги украдут, то ключи куда-нибудь засунут, так что я из квартиры выйти не могу и целый день ключи ищу. Ничем уже не занимаюсь, только ключи ищу.
- У меня не залезают, но я и так теряю все. А потом тоже целый день ищу, - делилась своим тетя Нина.
- Ну, если бы я только теряла… А то ведь залезают и прячут… Вот недавно залезли ночью, пили-ели на кухне, ничего не убрали, деньги украли, ключи куда-то засунули и ушли… Нина свидетель, она у меня тогда ночевать осталась.
- Это вы с ней и ели, и пили, а потом легли спать и забыли, - сказал я.
- Ничего подобного! Что же мы – совсем без ума? Во-первых, мы не выпиваем… почти. Очень редко. Когда голова сильно болит. Я-то вообще почти не выпиваю. Куликова иногда подбивает, - сказала мама, показывая глазами Куликовой, чтобы та молчала.
- Ничего подобного! Ты сама предложила немного выпить! – не выдержала тетя Нина.
- Ключи-то потом нашли? – спросил я, прерывая их спор. Мне и так была ясна их «программа».
- Нашли, только полдня проискали.
- Значит никто у вас ключи не воровал. Никого в квартире не было.
- Как это? Что же мы сами?!... Хотя могли, конечно, но вряд ли…

Они умерли в прошлом году, сначала мама, а потом тетя Нина. Маме было 83 года, Куликовой – 85. Я уже почти три года тогда жил в Великобритании. За ними смотрели и им помогали мои сыновья.
Я часто разговаривал с ними по телефону. Маме я звонил почти каждую неделю. Последний раз я разговаривал с ней за несколько дней до ее смерти.
- Привет! – сказал я.
- Ну, наконец-то позвонил! Я уже решила, что меня бросили все! Никому дозвониться с утра не могу, ни тебе, ни Павлику, ни Андрею. Ты где находишься?
- В Англии.
- Опять в Англии!? Ты же только что туда ездил!?
- Я уже почти три года здесь живу.
- Как это три года? Ты же на прошлой неделе ко мне приезжал… А, это Андрей был. Вы с ним похожи. Он на тебя молодого похож. Я вас стала путать… А у меня опять залезли и все уперли: ключи и деньги. Пусть кто-нибудь ко мне приедет. Хоть дверь откроет. И пусть деньги привезет, а то денег совсем нет.
- Я сейчас позвоню Андрею и Павлику. Кто-нибудь приедет, откроет и поищет твои ключи и деньги. Если нужно будет, то еще деньги тебе оставит…
- Пусть приезжают быстрее. Ты когда приедешь?
- Пока не могу. У меня еще проблемы…
- Не рассказывай, - сказала мама. В ее голосе зазвучали страх и слезы. -Я не хочу знать о твоих проблемах. Я не могу об этом слушать. Не надо. – Она говорила так в последние годы часто. - Я не выдержу… Приезжай, когда сможешь… Приезжай скорее, сынуля… Очень хочется повидаться…
Через несколько дней она пропала. Сыновья нашли ее в одной из московских больниц. Она упала на улице и разбила голову. Последним живой ее видел Андрей. Она не говорила, только держала его за руку и смотрела на него, прощаясь…
А потом, очень быстро, за ней ушла из жизни и тетя Нина Куликова…

(Продолжение публикации отрывков следует)

Британские зарисовки 2
morozowvp
О разнице в росте и юморе британских и российских политиков

Великобритания для нас, во многом, другая цивилизация: на Острове другие привычки, законы, реакции, другой юмор.

Среди британцев очень много высоких людей, даже длинных. Но есть и маленькие, короткие, но воспринимают они свою низкорослость как-то иначе, чем у нас в России.

Можете ли вы представить Медведева, например, подшучивающим над своим ростом? Можно представить его стоящим на скамеечке, которую охранники поднимают и опускают в ритме того, как премьер подтягивается на перекладине, стоя на этой скамеечке, пока личные телевизионщики снимают на камеру верхнюю часть хилого туловища премьера. Ну вместо скамеечки и охранников может быть модифицированный тренажер: стоишь на приступочке и подтягиваешь себя. Вроде бы подтягиваешься, но нагрузка в три раза меньше веса тела, или во сколько раз надо. А почему такое приходится конструировать и снимать на камеру? В России любят сильных, и надо премьера показать сильным, способным сдать советские нормы ГТО, хотя ему с его ручонками и пальчиками не то что висеть на перекладине, но и шариковую ручку долго держать трудно. Только айфоном и получается управлять ловко.

В общем, представить Медведева подшучивающим над своим ростом и нескладностью совершенно невозможно. А вот англичане делают это легко.

Джон Беркоу, спикер палаты общин Парламента Великобритании, выступил недавно на конференции профсоюзов. Трибуну, с которой он выступал, пришлось понизить, то есть срочно укоротить. Беркоу отличается малым ростом, и за трибуной его не было видно.

Успокаивая хихикающих делегатов, Беркоу объявил, что он не так уж мал, и его неправильно считают самым низкорослыми спикером в истории британского Парламента. Ниже его ростом, как заявил Беркоу, были сэр Джон Бусси (Sir John Bussy, спикер в период с 1394 по 1398 год), сэр Джон Уэнлок (Sir John Wenlock - 1455-56) и сэр Томас Трешам (Sir Thomas Tresham - 1459).

"Мне придется признать, - добавил Беркоу, уточняя свое заявление перед заинтересованными делегатами, которые пытались судорожно вспомнить, какого роста были спикеры прошлого, - что это заявление правдиво только после того, как каждый из них был обезглавлен".

Делегаты радостно рассмеялись, подтверждая тем самым факт того, что нынешний спикер длиннее обезглавленных трупов некоторых его предшественников.

Комментируя шутку спикера, Майя Бергесс написала в "Таймс": "В реальности, Уэнлок погиб в битве, его голова была разбита вдребезги ядром. С ним случилось то, что некоторые члены Парламента желают от всей души случиться с самим Беркоу."
Майя хотела, наверное, сказать, что с помощью ядра Беркоу все-таки станет короче Уэнлока. И, возможно, Медведева…

Трудно сказать, то ли юмор у британцев, особенно англичан, истекает из их оригинальности, то ли оригинальность британцев, особенно англичан, формируется их привычкой шутить, но свою оригинальность и свой юмор они демонстрировать любят и делают это с большой эффективностью, в том числе для своей политической карьеры.

На этой неделе в Манчестере проходила конференция правящей Консервативной партии. Конференция не только определила политику правительства на предстоящие годы, но произвела смотр возможных преемников Дэвида Кэмерона на посту премьер-министра. Основных претендентов на пост лидера консерваторов сейчас трое: канцлер казначейства, министр финансов Великобритании Джордж Осборн, министр внутренних дел Тереза Мэй и мэр Лондона Борис Джонсон, по кличке "лохматый блондин" или просто "блондин".
Каждый из них выступил на конференции, и речь каждого рассматривалась делегатами и наблюдателями как программное заявление и смотр кандидатов.

Джордж Осборн выступил блестяще. Речь его была яркой, продуманной и наполнена содержанием. Он провозгласил лозунг: Мы строители! Мы строители будущей великой Британии!

Он говорил о новых инфраструктурных проектах, в том числе о расширении британских авиапортов, о строительстве суперскоростных железнодорожных магистралей, которые соединят север и запад Великобритании с Лондоном, а также о строительстве доступного жилья, программа которого предполагает самые большие объемы строительства в истории Соединенного Королевства.

Осборн заявил и о создании условий для поддержки бизнеса, особенно в провинции. Для этого он меняет систему налогообложения бизнеса. До этой конференции, со времен Маргарет Тэтчер, налоги от бизнеса поступали не в местные бюджеты, а в центральную казну (как это делается и у нас в России). Теперь налоги с бизнеса в Великобритании будут поступать в местные бюджеты. Местные органы власти будут иметь возможность снижать или менять эти налоги, устанавливать льготы для местного бизнеса, привлекать инвестиции.

Это огромной важности экономический и политический маневр, фактически переворот, который резко усилит позиции консерваторов по всей стране и даст только в этом году в местные бюджеты поступления в размере почти 30 миллиардов фунтов (3 триллиона рублей, по нашему счету).

Помнится, что татары-монголы во время их ига на Руси взимали с князей и населения десятину от их доходов, то есть 10 %. Сейчас российские регионы отчисляют в федеральный центр до 70% своих налогов. Семьсот лет назад за 10% убивали сборщиков налогов и устраивали восстания, рубились на Куликовом поле. Хотя рубились не только за десятину, но и за свободу, которая предполагает пользование своими доходами. Теперь высасывают, что возможно, не думая о последствиях.
Российской оппозиции надо бы поучиться у британских консерваторов!
Ну, ладно. Сейчас не иностранное иго и не тринадцатый век. И князей нет. Сейчас свои банды, их и кормить надо...

Тереза Мэй тоже выступила хорошо. Говорила жестко, четко, целенаправленно. Как настоящая "железная леди". Главная ее тема была иммиграция, и как с ней бороться. Коротко ее программа состоит в следующем: политическим иммигрантам будет оказана помощь и поддержка; экономических мигрантов отправят обратно на их родину за исключением тех, кто обладает теми профессиональными навыками, которые срочно нужны самой Британии; представителей криминального мира отправят сидеть в тюрьмах на родине. Подробно на этой программе я остановлюсь в другом материале, потому что сейчас я пишу о британском юморе, и здесь необходимо перейти к выступлению "блондина".

Несмотря на блестящие выступления Осборна и Мэй, "украл" шоу именно Борис Джонсон. Казалось бы, что он может противопоставить казначею, у которого все деньги, и министру внутренних дел, которая "решает проблемы". Перед выступлением Бориса обозреватели гадали, что он может предложить: либерализацию законов для иммигрантов? Поддержку и льготы для Сити? Еще чего-нибудь? И получалось, что ничего хорошего он уже предложить не может. Все его предложения могут быть только котрпродуктивными.
А он предложил! И дело даже не в том, что он предложил, а как!

Борис Джонсон предложил всем стать единой командой и работать всем в одном направлении, складывая свои усилия. Посмотреть, на мир по-другому, не так, как смотрят левые партии, не так, как смотрят и воспринимают мир лейбористы (о лейбористах я тоже напишу отдельно, Корбин того стоит). По словам Бориса, левые смотрят прежде всего на различия между классами, группами, нациями, культурами и людьми. Они выделяют эти различия и противоречия и используют их в политических целях, тем самым способствуя усилению этих противоречий и различий. Консерваторам надо объединить всех людей в едином усилии, единой программой действий, едиными интересами, заявил он.

Однако, «цимес» выступления Бориса Джонсона был не в содержании, а в форме. И тут надо было смотреть и слушать! Его трюк с очками далеко позади оставил политическое жонглирование всех предшественников! Только одно его сравнение: политической борьбы с рэгби многого стоит!

Очки Борис использовал виртуозно! Он водружал их на нос, грозно смотря в зал, как садист учитель на свору учеников. Он размахивал ими, угрожая неприятелям, тыкал ими в зал, вбивая свои мысли в сознание элиты консерваторов, выбрасывал очки ввысь и вперед, как Владимир Ильич Ленин, когда провозглашал: «Социалистическая революция, о которой говорили большевики, СОВЕРШИЛАСЬ!»
Разница была в том, что Борис а) лохматый блондин, а не лысоватый рыжий, б) гладко выбрит, а не неопрятно бородат (кстати, Ильич только на картинах вышел бородатым и с боковой шевелюрой на голове, в реальной истории во время Октябрьского переворота он был гладко выбрит по всей поверхности головы), в) в руках Бориса были зажаты знаменитые теперь очки, а ладонь Ильича была честно открыта зрителям.
Неприятели подсчитали, что Борис в течение выступления умудрился даже целых два раза посмотреть через очки на текст своей речи! Хотя понятно, что вряд ли ему удалось что-то разглядеть.
В общем, очки эти теперь, если Борис выставит их на аукционе, будут стоить не менее нескольких десятков тысяч фунтов! Вот так политики в Лондоне делают деньги. Вчера потрепанные жизнью никому не нужные очки, а сегодня дорогой символ политической эквилибристики!

А сравнение с рэгби?! Во-первых, сравнив политические действия консерваторов с рэгби, Борис Джонсон поначалу делегатов конференции напряг и даже испугал. Сейчас в Великобритании проходит чемпионат мира по рэгби. Особенно его ждали англичане, надеясь на победу, высокие доходы от туризма и зрителей, а также от рекламы, особенно, в финальном матче «Англия – ХХХ». Сборная Англии провалилась так, как никогда в истории не проваливалась ни одна из команд хозяев чемпионата. На момент выступления Бориса англичане проиграли все свои матчи и уже потеряли все шансы даже на выход из группы. Ну, как тут можно сравнивать наслаждающихся после победы на выборах консерваторов и провалившихся регбистов?!
Борис показал, как это надо делать! И зал, и вся Англия воспряла духом и даже почти простила рэгбистов. А Борис сказал: Мы, консерваторы, должны все в едином порыве напрячь все, что имеем и можем, и двинуть к цели, тесно сплотившись. В политике, как в схватке рэгби: ты стоишь, ничего не видя, воткнув голову в чью-то задницу, между чьими-то ляжками, обхватив руками эти ляжки, рядом с тобой твои соратники, которые тоже уткнулись в чужие задницы и обхватывают чужие ляжки, и вы все в едином порыве напрягаетесь изо всех сил, толкаете вперед… А потом приходит какой-то француз и назначает вам штрафной, не понятно за что!»

Без французов у Бориса обходится редко… Но дело не во французах, хотя они что-то творят в Кале с арабами и африканцами, которые стремятся бежать от французов в Англию, где Борис…
Ну, в общем, Борис забил Джорджу и Терезе баки по самые «не хочу»…
По сравнению с его речью, речи российских политиков плоски и унылы, как равнины… даже не Англии, а Нидерландов, и сухи, как бескрайние пески Сахары.

После конференции в Манчестере Борис Джонсон явно укрепил свои позиции в качестве возможного преемника на посту лидера консерваторов. Хотя он до сих пор продолжает утверждать, что таких планов не имеет. Как сказал он однажды, несколько лет назад, отвечая на вопрос тележурналиста (Борис тогда занимался подготовкой Лондона к Олимпиаде и лично развесил под лондонским мостом огромный транспарант, приветствующий гостей Олимпиады. Для этого Борису пришлось долгое время висеть под мостом на тросе, в строительной каске и так далее, пока профессионалы натягивали и закрепляли транспарант. Однако, зрителей заинтересовал не сам транспарант, а открытая ширинка на штанах Бориса и торчавший из ширинки длинный нижний кусок его белой рубашки), а Борис тогда сказал: У меня нет никаких планов становиться премьер-министром. И даже если бы такие планы были, кто проголосует за премьера, который забывает застегнуть ширинку в самый ответственный момент!?

Записки на полях. Британские зарисовки
morozowvp
Заметки на полях (серия 1)
К читателям
Решил начать новую серию зарисовок и заметок. Для написания серьезных статей очень мало времени. Пишу книгу (иногда публикую отрывки), занимаюсь парой бизнес проектов (собираюсь написать и о них), так что для серьезных аналитических статей времени остается очень мало.
Конечно, статьи я тоже пишу, но процесс затягивается. Вот я и решил, - чтобы читатель не скучал и не забывал про меня, - начать писать короткие материалы – зарисовки. Этакие «заметки на полях», которые, с одной стороны, не требуют много времени и оттачивания стиля и содержания, а с другой стороны, позволяют высказать в свободной, легкой форме некоторые мысли о событиях, которые происходят вокруг нас сейчас.
Ниже публикую первую часть заметок. Намерен публиковать по 2-3 блока заметок в неделю. Конечно, если читателям понравится.
Первую группу зарисовок я назвал «Британские заметки», потому что пишу я их, находясь в Великобритании, и потому, что надеюсь когда-нибудь написать другую серию, например, «Рoссийские заметки»…
Итак,

Британские заметки 1

Акита Миша и бомбежки Сирии (04.10.15)

Завтра в Англии будет дождь. А сейчас светит солнце, тихо. Стоит солнечная, тихая и уютная осень. В парке Уокинга бегают, занимаются аэробикой или чем-то подобным и гуляют с собаками британцы и те, кто ими хочет стать. С деревьев падают со стуком каштаны и желуди, покрывая дорожки парка хрустящей шелухой.
Я тоже гуляю с собакой. Моя собака - американский акита Миша. Я держу его на поводке и пытаюсь, когда Миша останавливается поделать свои дела, заниматься гимнастикой. Миша нюхает, хрюкает, писает и выполняет другие собачьи действия. Британцы, проходя или пробегая мимо него, улыбаются и часто говорят типа «Gorgeous!», за что я их благодарю по поручению Миши. Небританцы, особенно из бывших африканских и южно-азиатских колоний, обходят Мишу стороной, с испугом.
Вот с нами поравнялся молодой парень с маленькой собачкой, которая остановилась, с интересом смотря на Мишу. Мишуня тоже заинтересовался незнакомой собачкой.
Собачка похожа на шпица, с пушистым, кокетливо заброшенным на спину хвостом. У Миши хвост тоже пушистый и заброшен на спину. Разница в том, что у Миши хвост больше собачки.
- She? He? – спросил я.
- He, - ответил парень и продолжил свой путь.
Шпиц побежал за парнем, но потом вернулся к нам, храбро и пискляво лая. Миша лаять не любит. Я укоротил поводок, на всякий случай. На Мише надет намордник, но он и лапой может раздавить шпица. А потом поди разбирайся с полицией и доказывай, что Миша не виноват. Я уже разбирался и платил за лечение других собак.
Миша некоторых вещей не понимает. Например, он считает автомобили младшими в стае. В детстве Миша жил в России, под Москвой, и когда он встречал на площадке подъезжавшие к нашему дому в Коммунарке автомобили, то он знал, что автомобили будут бояться его задеть, уступать ему дорогу и будут предельно аккуратны, то есть вести себя так, как положено младшим в стае.
Он понимает, что и здесь, в Уокинге, графство Сарри, автомобили лишены многих прав. Например, Миша может ходить и по проезжей части, и по тротуарам. А автомобили ездят только по проезжей части дороги. То есть, права ездить по тротуарам они лишены. Поэтому ему непонятно, почему я не даю ему перебегать по проезжей части дороги, когда по ней едут автомобили. Они же младшие в стае! Они должны уступать нам дорогу!
Или почему нельзя погрызть собаку, если она гавкает и нападает… ну, или показывает, что нападает.
Такие мысли бродят в голове моего пса. Вижу по его глазам…
Если я отпущу Мишу на волю, то его или задавит автомобиль, или он наткнется на какого-нибудь пса и погрызет его. В первом случае, Миша погибнет под колесами автомобиля. Во втором случае, приедет полиция, Мишу заберут, признают опасным и, в соответствии с законом, умертвят.
Миша будет удивлен и в том, и в другом случае. Он таких последствий не предвидит, хотя голова у него большая, ума много, и все его считают псом очень умным…
Через пару часов после нашей прогулки я сидел под солнышком за столиком нового итальянского кафе в центре Уокинга, пил кофе и читал «Таймс». Писали про российские бомбежки в Сирии, предстоящий референдум о выходе из ЕС, о гибели двух британок в Испании.
Пара британок, полная любви и романтики, пошла ночью купаться в море. Пара британок решила совместить на испанском берегу приятное с еще более приятным: заняться любовью не просто на пляже, а в морских волнах. Пара британок силу отлива и волн не рассчитала и утонула. Как-то девчата не рассчитали последствия… А я вот Мишу критикую…
Насчет предстоящего референдума о выходе Британии из ЕС спорят, но большинство консерваторов уже открыто выступают за выход из ЕС, несмотря на призывы руководства партии держаться в русле политики премьера Дэвида Кэмерона, который, как оказалось, затеял референдум о выходе Британии из ЕС, но втихую обещал европейским лидерам, что Британия из ЕС не выйдет. Он гарантирует. Выторгует немного для себя преференций в виде права не пускать мигрантов из других стран ЕС, не платить им социальные пособия и не обеспечивать жильем, но совсем выходить из ЕС не будет.
Теперь у Кэмерона легкая паника. Идея референдума многим понравилась. Стали организовываться союзы и блоки по борьбе за голоса в поддержку выхода, и даже началась борьба за лидерство в кампании «Из». Более того, многие влиятельные консерваторы, в том числе спонсоры, решили активно поддержать анти-европейскую кампанию, и начали в нее вкладывать деньги! Более того, они грубо проигнорировали призыв воздержаться от ненужных капиталовложений, с которым к ним обратился председатель партии консерваторов Лорд Фельдман (ну и сочетание! Однако, бывает в Лондоне и такое. В России я знал несколько Фельдманов: один был проектировщиком систем кондиционирования, один банкиром, один просто жуликом, но ни одного лорда не было).
С референтом получается, что Дэвид Кэмерон тоже не рассчитал последствий. А вы говорите: Миша… пара британок…
Но что тут говорить о Мише, паре британских лесбиянок и Кэмероне, которого даже КГБ когда-то отказался вербовать по причине его «бесперспективности», как недавно призналась российская ФСБ британским журналистам (правда, при этом намекнула, что «мы знаем, что вы делали прошлым летом»)? Даже великий демократ Обама и «коварный и очень хитрый», если верить «Таймс», Путин ничего толком просчитать не могут!
Про российские бомбежки «Таймс» и другие британские газеты пишут разное. Конечно, Путин бомбит не то, что надо бомбить. Лучше бы он вообще не бомбил бы… Но вот тут обозреватели консервативной «Таймс», британские и американские политики во мнениях расходятся, и некоторые даже допускают мысль, что может быть и хорошо, что русские начали бомбить. Пусть бомбят, что хотят. Мы немного повозмущаемся, польем Путина очередным потоком грязи, но тихо, сами себе признаем, что лучше пусть кусок Сирии останется Асаду, если вся остальная Сирия и Ирак – Западу. При этом, мы избавимся от ИГИЛ.
Сравнивают, что говорит Путин и что Обама. Путин винит в развале и кризисе Ближнего Востока и Северной Африки Запад: «Вы хоть понимаете, что вы наделали?» Развалили государства, повыгоняли и поубивали правителей, а теперь всю вашу кухню демократических преобразований забирает ИГИЛ, Аль-Каида и другие группировки, которые то ли еще хуже первых двух, то ли лучше, - пока никто не знает. И теперь на этой кухне ИГИЛ готовит свои блюда. По мнению Путина, ничего Обама рассчитать не может, все, что ни делает, ему самому и его сторонникам боком выходит.
В общем, во всем виноват Запад, а России теперь надо расчищать их завалы и защищать всех от террористов.
Читать все это было бы забавно, если бы не так грустно. Разве не политика России привела к тому, что Ливию раздавили, Ирак уничтожили? Разве не российским корпорациям Каддафи обещал отдать ливийскую нефть, и разве не Россия сдала его, когда Запад решил с ним за его обещания рассчитаться? Разве не Россия воздержалась при голосовании Совета Безопасности ООН, которое открыло западным странам прямой путь к уничтожению Каддафи? Теперь строят из себя маленьких, невинных и обиженных: Ах, нас обманули!
Разве не безмолвие России, ее неспособность и нежелание влиять на мировую политику привели к появлению в США чувства беспредельного могущества? Разве не криминальная Россия сделала США старшим в мировой стае? Не криминальная Россия Ельцина создала «незалежную» криминальную Украину Кучмы, Тимошенко, Ющенко и тому подобных? Разве не криминальная Россия Путина способствовала созданию криминального режима Януковича и толкнула Украину к Западу, а потом превратила большую часть страны, которая веками была частью России, во врага России?
Теперь Путин пытается разбить мир на несколько стай, и стать вожаком одной из них. Как сказал Обама, в «стае» Путина теперь Сирия Асада и Иран, а весь остальной мир остался с США. Это не совсем правильно, мягко говоря. Многие заинтересованы в росте «стаи» Путина. Некоторые захотят сменить стаи, или записаться в обе стаи.
Беда в другом: мир стал делиться по звериному принципу. И к чему это приведет, ни Путин, ни Обама не знают. Они, как и Миша, не рассчитывают последствий, не понимают, что быть старшим в стае требует ответственности, и не дает возможность творить все, что хочешь.
У Миши есть поводок, есть намордник. У Миши есть я, который надевает намордник, натягивает поводок и не дает Мише бегать перед автомобилями и грызть тех, кто оказывается перед пастью. Я знаю об опасностях, законах и возможных последствиях.
У мировых лидеров нет того, кто бы мог натянуть поводок, кто знает о возможных последствиях их действий. А ведь последствия могут удивить мир, как Мишу…

Немного ненавязчивой рекламы: О русской водке и лондонских трупах

- Ко мне в гости на обед скоро придут член Британского Парламента и руководитель городского Совета Уокинга. Мне их надо будет угостить русскими блюдами. Ты говорил, что у Чичваркина продается водка, которая делается по старому рецепту, а не путем разбавления спирта водой. Хочу зайти к нему в магазин и купить бутылку. Сначала водку попробую сам. Если водка хорошая, то куплю для гостей. Как она называется? – спросил я своего лондонского знакомого.
Дело было в прошлую субботу. Мы сидели в кафе на Sloan Square в Лондоне.
- Полугар, - сказал мой знакомый. - Эта водка дистиллят, производится, как виски.
Название водки мне не понравилось Отдает чем-то нехорошим. Перегаром, что ли… Хотя, кажется, «полугар» означает, что при горении количество напитка снижается вдвое: полугар.
Слово «дистиллят» тоже мне не нравится, напоминает о самогонке. А самогонку я не люблю. Ладно, думаю, попробую, какую «самогонку» продает Чичваркин. Он, как человек, с русскими корнями и предками, должен понимать в самогонке лучше, чем в вине.
- Может быть, зайдем в магазин? – предложил я.
К Чичваркину в магазин я обычно не хожу. Те сорта виски и вина, которые я предпочитаю пить в повседневной жизни, можно купить или по интернету, или в других магазинах, в том числе, в Уокинге, значительно дешевле, чем у Чичваркина. Особенно, когда на них назначаются скидки, что делается регулярно.
Я признаю смелость Чичваркина: не всякий, среди предков которого вряд ли были специалисты по виски, французским и итальянским винам, займется торговлей спиртными напитками в Англии, где конкуренция жесточайшая, рынок сформировался триста лет назад, как минимум, и где поколениями придерживаются «своих» поставщиков. Скорее всего, предки Чичваркина кроме водки, пива и самогонки в рот ничего не брали, и ему нужна была, как минимум, смелость, а как максимум, очень дурной совет, чтобы полезть на рынок поставщиков вина в Англии. Такая мысль британцу в голову не придет.
- Не знаю, - сказал мой знакомый. – Я был вчера у Чичи, его магазин был закрыт. Там кого-то убили. То ли около магазина кого-то зарезали, то ли в самом магазине. Кровищи было – ужас.
Мой знакомый с Чичваркиным дружит, постоянно встречается и иногда у него покупает спиртное. Пока ему его финансовое положение позволяет поддерживать бизнес друга, несмотря на все попытки британских адвокатов ошкурить моего знакомого эксклюзивно.
- Магазин был оцеплен полицией, ленты полицейские везде, - продолжал он рассказывать. – То ли порезали кого-то, то ли застрелили, я не понял. Толкаться там не стал, ушел.
- Так в магазине убили, или около, на улице? – спросил я.
- На улице, вроде бы. Там кровищи было. И ленты кругом… Но и в магазине тоже вроде бы… Не знаю. Я не стал рассматривать.
- Если на улице, то сегодня магазин может быть открытым, - предположил я.
В Лондон я приезжаю не каждый день, и мне хотелось купить бутылку сегодня, чтобы не приезжать за ней специально.
- Можно поехать, посмотреть, - согласился он…
Через полчаса мы были у магазина Чичваркина. Справа и слева от входа в магазин на витринах висели желто-черные ленты, на которых было написано, что они огораживают место преступления. Витрины были в трещинах и пулевых пробоинах. Пробоины и трещины были странными, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы до меня дошло, что они нарисованы. Справа от входа на тротуаре был начерчен белой краской силуэт человека. Тут же было разлито огромное красное пятно. Рядом стояла какая-то тележка, в которой возят продукты в супермаркете, она была набита какими-то вещами, из которых торчали каски лондонских полицейских. Каски мне показались игрушечными, которые продаются в сувенирных киосках. Тележка тоже была обвязана желто-черной лентой, которая тоже была не настоящей полицейской лентой, а какой-то игрушечной.
- Ну, вот, - сказал мой знакомый. – Еще не сняли. Закрыт, наверное.
- Вроде бы открыт, - сказал я, увидев, что входные двери открыты. Из магазина вышла продавщица, покопалась в тележке и ушла опять в магазин.
Мы подошли к входу. Справа, на асфальте был нарисован краской силуэт человека и разлито красное пятно. Я понял, что нарисованная «картина» не могла быть сделана руками лондонских полицейских. Творение было явно «художественное».
- Я что-то не понял, - сказал мой знакомый. – Чича, что, нарисовал все это, после того, как полицейские ушли? Во дает!
Мы зашли в пустой магазин. Слева от входа часть пола была закрыта стеклом, сквозь которое было видно часть подвального помещения. На стекле тоже был нарисован силуэт человека и пятно крови.
- Так где ты видел труп? – спросил я. – На улице или в магазине? Где убили?
- Не знаю. Я трупа не видел. Смотрю, все оцеплено, магазин закрыт, я и ушел.
Я купил бутылку «Polugar», и мы вышли из магазина.
- Ты куда сейчас? – спросил он.
- На Грин парк, а потом на Ватерлоо. Надо вернуться до шести. Сегодня «Челси» с «Саутхэмптон» играют, а потом рэгби: Англии против Австралии.
- Ну, я тоже пройду до Грин парка, а потом к себе пешком.
Мы вышли на площадь Бекерли.
- Ну, Чича дает! – сказал мой знакомый. – Это надо же использовать убийство для рекламы магазина! Англичане такого придумать не могут. Дождаться, чтобы полиция уехала и забрала труп, нарисовать все и развесить ленты заново, и этим привлекать покупателей! Только Чиче могло прийти такое в голову. Британцы не додумаются. Молодец!
Я согласился, что британцам такое в голову прийти не может. Они к смерти относятся с почтением. Для них смерть – это скорбь, а не повод для рекламы магазина спиртных напитков.
Мой хороший знакомый Рассел Эдвардс пятнадцать лет, в качестве хобби, занимался разгадкой личности Джека Потрошителя. В прошлом году ему удалось провести генетическую экспертизу и доказать, что ДНК на накидке, которую Джек Потрошитель оставил у одной из своих жертв совпадает с ДНК Аарона Космински, еврея-эмигранта из Польши (тогда территория России), который потом переехал в США, где позже был казнен за убийство. Рассел написал о жизни Аарона Космински, судьбе его родственников и своих исследованиях книгу (он просил меня помочь ему издать книгу на русском языке в России, так что, если кто-то заинтересуется, напишите), снимает фильм, открыл туристический маршрут и даже начал создавать музей на месте одного из убийств, что вызвало протест у жителей соседних домов и улиц, которые устроили демонстрации и даже попытались поджечь музей. В общем, британцы не хотят жить рядом с местом убийства. Тем более, гордиться, что местом убийства стал их магазин…
Вечером, когда «Челси» втреск проиграл, а Ирина вернулась из Лондона, где она была по своим делам, я налил себе виски «Balvenie», купленное со скидкой в соседнем супермаркете, готовясь смотреть матч по рэгби Англия - Австралия, и рассказал ей о том, что произошло в магазине Чичваркина.
- Я забыла тебе рассказать сегодня утром, - сказала она. – Я же читала об этом. Чичваркин это сам все придумал. Никакого убийства не было. Он просто такую рекламную акцию решил провести. Якобы, у него в магазине произошло убийство. Чтобы люди к нему в магазин заходили и что-то покупали.
Я поставил стакан с виски. Ну и ну! Такое британцам, точно, в голову не придет. Даже Расселу. Раньше считали, что это смерть накликивать…

Одна голова – хорошо, две головы - лучше

В Европе тоже имеют привычку наживаться на смерти. Причем, здесь принято наживаться на смерти не обычных людей, а известных. Тот же «Таймс» считает, что в этом итальянцы, например, опережают других европейцев. Так, как рассказала газета, один англичанин приехал в монастырь на Севере Италии. Оказалось, что главной святыней в монастыре является череп Святого Апостола Павла.
- Извините, - обратился англичанин к монаху монастыря. – Мне казалось, что мощи Святого Апостола Павла, его голова, находится в Барри, на юге Италии. Так написано во многих книгах. Я сам там был и видел место, где находится святая реликвия.
- В Барри находится череп старого Павла, а у нас молодого, - объяснил англичанину итальянский монах.
Чего только с головами людей не случается!

?

Log in